Библиотека

Загадочная Отечественная война стр. 152

Размер шрифта
-
+
Тема

и остальные поставили корзины и с удивлением уставились на нас. Они обрушили на нас страшный поток ругательств. Тут же откуда ни возьмись появились еще французы и тоже стали всячески оскорблять нас… Я… увидел, что один из французов достал нож и собирается проткнуть шины. Сташек выстрелил в воздух. Все разбежались».

Далее мемуарист заходит в магазин:

«— Etes-vous Polonaise?

— Да.

— Вы хоть понимаете, что навлекли на нас? Мы ведем войну за ваш Данциг и „польский коридор“. И к чему это привело? Les Bouches в Париже! Никогда не надо воевать за другие народы».

Русофобия

автора процитированных мемуаров хотя бы понятна. «Я был воспитан в понимании, что немцы и русские мои враги, а моя священная обязанность как поляка — не щадить ни тех ни других», — честно пишет польский офицер Стефан Газел. Но вот на чем основана русофобия части современного поколения поляков? Думается, именно формирование «исторической памяти», заточенной под актуальные задачи сегодняшней польской элиты, как она их понимает, играет далеко не последнюю скрипку в формировании отношения к России и русским.

Нет, не снимут французские киношники такого фильма, да и не получить ему Оскара вовек! Как не снимут немецкие режиссеры «Дрезден», а японские «Хиросиму», а чешские «Мюнхен». Ибо «историческая правда» нужна сегодня далеко не всякая, а лишь строго дозированная и верно ориентированная. Это только в России модно снимать наполовину самооплевательские ленты вроде «Сволочей» или «9-й роты», не имеющие к реальной истории никакого отношения, способные вдохновить разве что дезертиров.

«Историческая правда» в качестве сырья для сегодняшней пропагандистской лжи. Вот правда из интернетного «Живого Журнала», например, не нужная ни Вайде, ни белорусским демократам: «Двоюродный прадед с семьей жил на хуторе в белорусском Понеманье. Хутор был довольно глухой. Настолько глухой, что о том, что сменилась власть, пришла Красная Армия в 1939 году, прадед узнал только к Рождеству, когда случилось ему попасть в Лиду за покупками, которые он пытался сделать на польские злотые. Все взаимоотношения с новой властью свелись к тому, что старшего сына призвали в армию. Впрочем, он сам этого хотел. Ну, очень глухим был хутор. О приходе немцев узнали быстрее, потому как вблизи хутора шли бои. Оккупацию пережили относительно благополучно. В 1944 году Красная Армия вернулась. Уже в сентябре младшая из троих дочерей была отправлена в райцентр в школу. В ноябре хутор был сожжен, скот угнан, все жители (около 20 человек) убиты. Фронт был уже не близко, но расследованием занимались смершевцы. Хутор был уничтожен и ограблен одичавшим отрядом Армии Крайовой, состоявшим из кадровых польских офицеров. Помимо таких „подвигов“ за ними числились еще и диверсии в тылу армии, которая примерно в это время вела бои в Западной Польше.

По слухам, когда отряд был блокирован, выживших в бою смершевцы расстреливали. Из уважения к благородному происхождению и офицерским званиям… Несмотря на то что полагалось вешать. Выжившая дочь моего прадеда уже много лет живет в Питере. Очень бодрая старушка.

Недавно польский премьер Ярослав Качиньский, поддержанный братом — президентом Лехом, предложил учитывать военные потери Польши при выработке системы голосования в ЕС, поскольку, по его мнению, если бы не война, население Польши составляло бы не 38, а 66 миллионов. Это привело участников саммита ЕС в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.