Загадочная Отечественная война стр. 27
рубежи для их использования в качестве подвижного резерва (на что немцы были мастера), эвакуировать все что можно (а что нельзя эвакуировать — подготовить к уничтожению), перебросить авиацию и т. п. Поэтому фактор внезапности тут ключевой. Однако есть один нюанс — все это… противоречит документам. Надо признать, что рассекреченные «планы прикрытия» дали сильный козырь «антирезунистам». Ведь из «планов прикрытия» явно следует, что в первые две недели после их введения активных действий не планируется и наступательных задач войскам не ставится. Например, действия авиации КОВО (самого сильного из наших округов) до М-4 планировались сугубо пассивные:
1) борьба с авиацией противника над нашей территорией с целью не допустить проникновения ее в глубь страны;
2) перехватывать и уничтожать самолеты разведки противника;
3) прикрывать выдвижение, сосредоточение, выгрузку наших войск и обеспечить нормальную работу железных дорог;
4) совместными действиями с наземными войсками препятствовать прорыву противника на нашу территорию, и особенно его механизированных соединений;
5) вести самую интенсивную разведку на вскрытие сосредоточения противника, его группировок и аэродромной сети.
А дальше? С четвертого дня от начала сосредоточения 23, 76 и 77-я смешанные авиадивизии (т. е. состоящие из бомбардировочных и истребительных авиаполков) «приступают к борьбе с железнодорожными перевозками и срыву сосредоточения противника». Иными словами, даже на 4-й день после начала мобилизации сосредоточение противника еще в самом разгаре.
Конечно, в «планах прикрытия» есть оговорка, что нужно быть готовым к переходу в наступление, если последует такой приказ, однако ее явно недостаточно, чтобы считать эти планы наступательными. Оборонительные задачи расписаны достаточно подробно: указаны возможные направления ударов противника (правда, в большинстве своем они совпадают с имеющимися магистралями, то есть серьезный анализ возможных планов противника не проводился и были просто тупо перечислены все потенциально возможные направления наступления), определены рубежи (в том числе тыловые), соединениям нарезаны полосы для обороны и т. п., вплоть до определения потребности в рабсиле и количества подвод для инженерного оборудования рубежей. Да и объективно мехкорпуса (главная ударная сила) будут полностью
боеспособны только через несколько дней после начала мобилизации, когда получат причитающиеся им грузовики из народного хозяйства. Да и почему им ставится задача совместно с противотанковыми бригадами участвовать в ликвидации прорывов мотомехсил противника, если они, по идее, уже должны громить врага на его территории? Почему на эти две недели выделяется жесткий лимит расхода боеприпасов и горючего? В результате получается парадокс. «Версия В. Суворова» безупречна с логической точки зрения, однако противоречит имеющимся документам. «Официальная версия» на первый взгляд подтверждается документами, однако это полный идиотизм с военной точки зрения. Как разрешить это противоречие?
И Виктор Суворов, и «исторические генералы» делают одну ошибку: они подразумевают, что «День М» — это начало всеобщей ОТКРЫТОЙ мобилизации и планы прикрытия вводятся одновременно с ее началом. Откуда это следует? Ведь известно (и об этом пишет сам В. Суворов), что в СССР к тому времени была подробно разработана процедура тайной мобилизации (индивидуальными повестками). Причем по масштабу такая мобилизация могла быть соизмерима со всеобщей. Разумеется, держать в тайне разовый призыв нескольких миллионов человек и изъятие сотен тысяч тракторов и автомобилей невозможно. Однако этот процесс можно растянуть по времени, чтобы это не бросалось в глаза слишком явно. В конце концов, можно придумать какой-нибудь предлог (например, для призывников — учебные сборы, для грузовиков и