Загадочный мужчина. Почему он вначале не хочет жениться, а потом – разводиться? стр. 79
несколько более адаптирован…Она: Мне казалось, что Дон Кихот – это тот, кому не нужна женщина, а важна сама идея своего особого отношения к миру.Он: …и уж точно не слишком далекий родственник горинскому Мюнхгаузену. И шварцевскому волшебнику из «Обыкновенного чуда».Она: Я люблю Янковского… Но вообще-то, оба персонажа весьма неоднозначные. Мюнхгаузен – бездельник, который с фантазией тратил свою ренту, удачно проводил время. Приятно смотреть и слушать, а жить – только если стать частью фантазии, дематериализоваться.Он: Ну и еще, конечно, из любимых героев, на которых равняться, – Преображенский в блистательном исполнении Евстигнеева…Она: Это совсем другой тип. Желаю тебе так жить. Кстати, тоже одиночка, рядом – только преданные соратники.Он: Тот еще винегрет… Кушайте, что называется, не обляпайтесь… У меня, между прочим, просьба есть. Не надо меня Сергеем называть, не люблю я полный вариант своего имени. Сэр-гей. В нерабочем контексте меня зовут Серый или Серега – как кому больше нравится.Она: Хорошо, а меня наоборот. Люблю, когда зовут Еленой, с детства. Алена – это плохо. Выворачивает. В этом вся и фишка. Прощай!
(Больше они никогда не виделись. А ведь она очень хотела замуж. Он – жениться наконец, чтобы закрыть этот вопрос навсегда. Она думала: «Он молодой, наивный, а я – мудрая, терпеливая, у нас получится». Он думал: «Я молод, умен, она поймет это и оценит. Зрелой женщине не нужно объяснять простые вещи. Она поймет, что ее никто так не любил, не превозносил – стихи, слова, розы». А она поняла – даже секса не будет. Так зачем тогда все это терпеть?)
Три разговора женщины с ГамлетомРазговор первыйОн: Ты похожа на мою mama. Внешне.Она: Ты ее любишь?Он: Да, когда был маленьким. Она была очень красивой и доброй. Она меня любила и помогала отцу. Все время смеялась. На всех фотографиях – улыбка, рот до ушей.Она: А теперь?Он: После развода изменилась. Посуровела.Она: Плачет?Он: Нет, никогда.Она: А почему развелись?Он: Полюбила другого. Но у них ничего не получилось. Не знаю почему.Она: А отец?Он: Отец для меня умер. Я не видел его много лет. Говорят, спился. Другие говорят, в церковь ходит. Сломался.Она: А ты?Он: А я что? Как школу окончил, ушел из дома. На фиг! Ненавижу. Она хотела, чтобы я стал экономистом, бабло рубил.Она: А ты?Он: А я – дра-ма-тург!Она: Как Шекспир?Он: Как Гамлет.Она: Смешно. Личная трагедия стала профессией.Он: Харэ смеяться. Больно, между прочим.Она: Извини.Он: Люди – обломки своих историй. И больше ничего.Она: Я не обломок. Я цветок.Он: Тогда предупреждаю: я обломок.Она: Может, Обломов?Он: Ты все ржешь.Она: А может, ты – половинка, которая ищет свою другую половинку?Он: Я такой обломок, который никогда ни с чем не склеится.Она: Посмотрим.Он: Ты тоже обломок. Или будешь обломком. Все люди разбиваются в хлам.Она: Есть один способ!Он: А-а, любовь?Она: Примерно.Он: Человек с разбитым сердцем не может любить.Она: Но он может хотя бы заботиться о ком-то?Он: Это в тебе материнский инстинкт.Она: Разновидность любви.Он: Только куда она девается, когда она бросает отца своего ребенка, как будто ничего и не было?Она: Ты не понял. Она просто хотела родить еще одного тебя.Он: Зачем? Чтобы мучился?Она: Чтобы жил и любил. Она же не знала, что любви может не быть.Он: Теперь знает. И я знаю. И
Переход на страницу