Заговор на Нуич-стрит стр. 41
новогодние торжества, которые проходят по всей Америке.
Все водители грузовиков – люди семейные, такими же были избранные ими делегаты съезда, как и остальной рабочий люд Америки, с его домами, телевизорами, переживаниями и уровнем жизни, невиданным доселе ни в одной стране мира. Ни одно государство не смогло дать так много своему рабочему люду. А народ послал человека на Луну и выиграл мировые войны на двух океанах сразу, чего не удавалось ни одной стране. Да, иной работяга не прочь был стащить из кузова грузовика ящик виски. Да, кое-кто мог бы украсть и весь грузовик. Но все съезды осенял звездно-полосатый флаг, и, если ты оказался в беде, всегда находились люди, готовые подставить плечо. Они кормили семьи, одевали жен и детей и прижимали ладонь к груди, когда звучал гимн «Звездно-полосатый флаг».
Мало кто из них сумел бы объяснить, как Джин Джетро смог стать их президентом. Некоторые в разговорах с друзьями признавались, что если бы по-настоящему верили в победу Джетро, то голосовали бы за кого-нибудь другого. Однако после третьего коктейля или виски со льдом будущее Международного братства водителей начинало казаться не таким уж и мрачным. Джетро победил. Для этого нужна голова. Он умеет договариваться с людьми. И для этого нужна голова. Он ловко обходится с прессой. Для этого тоже нужна голова. Правда, он странно одевается и странно говорит. Ну и что? Разве Мохаммед Али слегка не смахивает на гомика? А посмотрите-ка на него на ринге! Так делегаты тешили себя смутными надеждами до того момента, когда Джин Джетро – самый молодой президент профсоюза водителей за всю его историю – вместе с возлюбленной появился на торжественной церемонии.
Раздавшиеся было приветственные выкрики застыли на губах делегатов. Первыми смолкли их жены. Да, Джетро снова начудил – он был одет в синий бархатный комбинезон, открытый спереди до пупа.
Но то, что было надето на его подруге-блондинке, было открыто от пупка…
Она посылала в зал воздушные поцелуи. Светлые волосы свободно падали на плечи.
Дамы стали выражать мужьям недовольство. Некоторые – толчком локтя в бок, некоторые – ледяными взорами. Одна из них стерла улыбку с лица супруга при помощи коктейля, который весь вечер держала в руках.
– Позор! – произнесла одна.
– Я думала, что он, став президентом, хотя бы женится на ней, – сказала другая.
– Не могу поверить своим глазам, – добавила третья.
Дело было отнюдь не в том, что этим людям был чужд инстинкт продолжения рода, просто в их среде вопросы секса не принято было обсуждать в смешанной компании. «Смешанной» означало, что присутствуют мужья и жены. Почти все мужья имели связи на стороне, хотя бы с местными проститутками. Женщинам разговоры с подругами и сласти заменяли любовные интрижки. Но внести «такой разврат» в почти семейное торжество – это было слишком! Так не делается.
– Ах, этот твой президент! – прорычала госпожа Негронски. – Твой президент и эта шлюха! Не знаю, что за извращенцы охмурили вас, водителей, но скажу тебе, Зигги, что теперь тебе не удастся прикоснуться ко мне своими грязными руками, пока рак на горе не свистнет!
Негронски пожал плечами. Это была не самая страшная угроза на свете. Плохо только, что жена к тому же перестанет с ним разговаривать,