Библиотека

Зайти с короля стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

и здесь, на этой голой деревянной сцене, которая все еще пахла смолой и свежими опилками. А они — они поймут, ведь правда? В конце концов…

Доска скрипнула возле его левого уха. Лица в толпе, казалось, замерзли, замерли, словно на гигантском гобелене. Его мочевой пузырь мог вот-вот отказать, — из-за холода или из-за страха? Сколько еще ждать?..

Собраться или, может быть, молиться? Собраться! Он остановил взгляд на маленьком мальчике, не старше восьми лет, в лохмотьях, с хлебными крошками на слюнявом грязном подбородке. Перестав жевать свой ломоть, невинными карими, широко открытыми в ожидании глазами он уставился в какую-то точку примерно в футе над его головой. Боже, как холодно! Так холодно ему еще никогда не было. И вдруг слова, которые он так мучительно силился вспомнить, хлынули потоком, словно кто-то снял запоры с его души.

И в году тысяча шестьсот сорок девятом от Рождества Христова они взяли своего законного владыку короля Чарльза Стюарта, защитника веры и Божьей милостью короля Великобритании и Ирландии, и отрубили ему голову.

Ранним зимним утром в спальне, выходящей окнами на сорок акров дворцового парка, не существовавшего в тот день, когда Чарльз Стюарт шагнул в свою вечную жизнь, проснулся его потомок. Воротник пижамы прилип к его потной шее, он лежал лицом вниз на жесткой подушке в пятнах от пота, но ему было холодно. Холодно, как в могиле. Он верил в сны, когда открываются тайны сознания, и у него стало привычкой утром записывать все, что он мог вспомнить, — записную книжку специально для этого он держал возле кровати. Но в этот раз записывать ничего он не стал: в этом не было нужды. Ему и так не забыть ни запаха толпы, смешанного с запахом смолы и опилок, ни стального неба в тот морозный день. Не забыть и невинные карие, полные ожидания глаза мальчика с грязным подбородком, усеянным прилипшими крошками. Не забыть и бесконечного отчаяния, оттого что они не дали ему высказаться, сделав его жертву бессмысленной, а смерть напрасной. Ничего этого ему не забыть, сколько бы он ни старался.

Часть первая

Декабрь. Первая неделя

Вряд ли это было случайное приглашение, он ничего не делал просто так. Это был настойчивый, повелительный зов человека, который больше привык командовать, чем добиваться своих целей лестью. Он ждал ее к завтраку, и не мыслил себе, что она может отказаться. Особенно сегодня, когда сменяли друг друга премьер-министры: волею народа один уходил, а другой приходил. Это будет день подведения итогов, и к вечеру — можно не сомневаться — он получит возможность оценить свои

новые трофеи. Она спрашивала себя, не станет ли их встреча одним из них.

Бенджамин Лэндлесс открыл ей дверь сам, и это ее поразило даже сильнее, чем его жилище, рассчитанное на то, чтобы производить впечатление. Лишенное отпечатка личности хозяина и свидетельствующее лишь об умении дизайнера, оно предполагало, что вас встретит привратник, по крайней мере, секретарь или референт, который приготовит вам кофе, займет беседой, а заодно и проследит, чтобы вы не скрылись с одной из картин импрессионистов. Стены украшали Писсарро, Моне и по крайней мере два Вильсона Стирса, скорее демонстрирующие хвастливую прихоть дизайнера интерьеров, чем призванные радовать глаз настоящего ценителя. Сам Лэндлесс

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.