Закон тридцатого. Люська стр. 144
самостоятельные шаги в жизни. А это возьмите себе. На туфельки. Вам, Люся, очень пойдут синие. — Он улыбнулся и протянул ей смятую засаленную десятирублевку.
Люська отпрянула. Прижала руки к груди, словно боялась обжечься.
— Как это?.. Я не могу, Василий Васильевич. Это не мои деньги.
Брови Разгуляя подскочили вверх.
— А что ж мне с ними делать?
— Решайте. Вы директор.
— Ах, вот как? У вас недостача — я думай, как быть, лишние деньги — опять директор решай, что с ними делать! Что ж, прикажете мне вместе с вами в тюрьму садиться?
— Я недостачу покрою из зарплаты.
— Да у вас так зарплаты не хватит! — Разгуляй смахнул разложенные, словно в пасьянсе, деньги в ящик стола. — Эти деньги я оприходовать не имею права. Подсудное дело. — Он вновь протянул ей десятку. — Берите. Берите, я сказал! — прикрикнул он зло. — Ну! — И сунул злосчастную десятку в Люськину руку. — И марш домой! Завтра рано вставать. До свидания.
Разгуляй буквально вытолкнул растерявшуюся Люську за дверь.
И тотчас в кабинет юркнула Нина Львовна. Посмотрела на Разгуляя вопросительно.
Разгуляй махнул рукой, усмехнулся:
— Взяла… От денег еще никто не отказывался. Деньги — это эквивалент!
Люська так и вышла на улицу, сжимая в руке десятирублевку. Стремительность Разгуляя обескуражила ее.
Парни все еще стояли возле палатки.
— Ну как, Телегина? Теперь свободны?
Люська кивнула. Она не сразу поняла, о чем ее спрашивают. Медленно пошла в сторону трамвайной остановки.
— Тронулись, — сказал Кротов удовлетворенно.
И вся компания пошла, как бы взяв Люську в полукольцо.
— Вы чего это такая? Что-нибудь случилось? Деньги-то не оброните, спрячьте в карман.
— Деньги?..
— Да что с вами?
— Деньги… — Люська остановилась, скомкала десятирублевку. — Я их выброшу!
— Зачем же? — спокойно спросил Кротов.
— Ты лучше мне отдай, я им найду местечко, — сказал кто-то из парней, и все засмеялись.
— Брошу — и все!
— Погоди, — сказал Кротов. — Мне самому деньги бросить ничего не стоит. Не в деньгах счастье. Но все ж их по́том зарабатываешь. Цена им не малая. Так что негоже бросать.
— По́том, говоришь? — Люська вспомнила промасленную спецовку, в которой парень приходил в райком, огромные резиновые сапоги. — Потом… А если не потом… Если легкие они?
— Деньги легкими не бывают, — сказал тот паренек, который готов был найти им местечко. — Разве что краденые.
— Да и краденые не легкие, — откликнулся другой. — От одного страху напотеешься.
И снова все засмеялись.
— Краденые… — пробормотала Люська. — А может, они и есть краденые…
— Ребята, — обратился Кротов к своим дружкам. — Отстаньте на полшага.
Ребята отстали.
— Давай познакомимся, — нарушив неловкое молчание, начал он. — Меня Мишей зовут. Кротов Михаил.
— Телегина Людмила, — автоматически ответила Люська.
— Это я знаю. Ты не думай, что мы к тебе пристаем. В общем-то мы — дружинники. Дежурим тут. А я тебя еще в райкоме приметил. Крепко ты меня тогда одернула. И справедливо в общем-то. — Он улыбнулся. — Так почему же ты решила деньги выбросить?
— Чужие они, — сказала Люська. — Ладонь жгут. Не заработанные они, понимаешь? Торговала яблоками, подсчитала выручку — оказались лишние.
— Как же они лишними оказались? Анализировала?
— Второй сорт первым продавала.
— М-м-да-а… Забавно… Вот уж, Телегина, никогда бы не подумал, что ты можешь трудящихся обманывать.
— А сейчас подумал? — Люська остановилась.
— И сейчас не думаю. Не похоже на тебя…