Библиотека

Закон тридцатого. Люська стр. 177

Размер шрифта
-
+
Тема

Покупатель ни слова не сказал ей, а вызвал директора. Степан Емельянович пригласил его в кабинет. Проверил. Действительно: и сахарный песок, и макароны, и манная крупа были отпущены с недовесом.

Покупатель, крепкий еще старик с короткой, немного всклокоченной бородой и густыми, такими же всклокоченными бровями, пытливо впиваясь маленькими черными глазками в Степана Емельяновича, настырно бубнил:

— Как же выходит? А? Культурно обслуживать собираетесь. На дому, так сказать. Заказики и все такое. А потом недовес! Выходит, каждый ваш пакетик перевешивать надо. А потом продавщицы — в кусты: это, мол, не я вешала, это другая. Так? И взятки, как говорится, гладки? Да ежели вы в глаза покупателя надуваете, то за глаза и подавно!

— Это недоразумение, — пытался оправдать продавщицу Степан Емельянович, хотя сам и не очень верил в это. — Может, у нее весы не в порядке. Люся, проверьте, пожалуйста, весы.

Люська вышла.

— Пошла щука щуку проверять, — ехидно сказал старик.

— Это вы напрасно, товарищ, — покачал головой Степан Емельянович.

Люська вернулась, у нее было растерянное лицо.

— Весы точные, Степан Емельянович.

В дверь просунулась Оня. Она протянула директору большую шоколадную конфету с приспособленной к ней черной ниткой.

— Вот! Говорила я ей, предупреждала: «Брось!» А она все равно ее подвесила.

— Ничего не понимаю, — сказал Степан Емельянович.

— А понимать нечего.

Подвешивала она на нитке эту конфетину к весам. Лежит конфетина на прилавке — весы точно показывают, а скинешь ее пальцем — она и повиснет. На двадцать грамм разница. Отвесила товар — опять ее на прилавок.

— Механизация производства! — съехидничал старик.

— Вот, — Люська положила перед покупателем жалобную книгу. — Пишите. Опозорила нас Логинова. Весь магазин опозорила.

Старик покашлял в кулак.

— Написать нетрудно. Можно написать. А что толку?

— Мы ее накажем, — сказала Люська.

— А без этого, без жалобы, не накажете?

— Все равно накажем.

— Так зачем же писать, девушка? Потом вызывать начнете, протоколы там разные… Покоя не будет. — Старик нахмурился, и глаза его вовсе скрылись под клочьями бровей. — Нет. Не буду писать.

— Ваше дело.

Старик снова покашлял в кулак, взял свои покупки и ушел.

Вызвали Сашу.

— Как же вы посмели, Логинова, — обратился к ней Степан Емельянович. — Как у вас рука поднялась?

Саша залилась слезами.

— Я… я больше… никогда… Черт попутал…

— А я ни в бога, ни в черта не верю, — металлическим голосом говорил Степан Емельянович. — За свое преступление вы ответите. И прежде всего перед своими товарищами. Идите.

Саша ушла. И тотчас в кабинет ворвалась Нина Львовна. Вид у нее был такой, будто она пробежала без отдыха не меньше пяти километров и при этом за ней гнался по крайней мере уссурийский тигр.

— ОБХСС, — выдохнула она. — В магазине.

— Кто? — не сразу понял Степан Емельянович.

— ОБХСС…

— Ну и что?

— В магазине…

— И чего вы испугались?

— Милиция же!..

Степан Емельянович не выдержал, засмеялся.

— Это хорошо, что вы хоть милиции боитесь.

Нина Львовна посмотрела на него обезумевшими глазами, резко повернулась и выскочила из кабинета.

Тут уж и Люська не выдержала, прыснула в кулак.

В дверь постучали.

— Разрешите?

Вошел старший лейтенант.

— О, у вас тут весело! Здравствуйте! — Он протянул руку Степану Емельяновичу. — Старший лейтенант Ивин.

— Кольчиков, майор, увы, в отставке.

— Знаю, слышал. Здравствуйте, Людмила.

— Здравствуйте, Валерий Сергеевич!

— Чего вы меня так

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.