Библиотека

Зал поющих кариатид стр. 37

Размер шрифта
-
+
Тема

потом я домой пришла, открыла энциклопедию и прочла, что это правда. Самка богомола действительно съедает самца немедленно после... этого самого. Отрывает голову и съедает.

Лена повернулась к Вере.

– Я тоже сначала не знала, – сказала Вера. – А потом подняла информацию в интернете. Съедает, правда. Энтомологи еще шутят по этому поводу – ясно, почему богомол молится. Грехи замаливает.

Странным было то, что во время разговора с Леной Вера каким-то образом продолжала петь «Колеса любви». Возможно, вся беседа с подругами была просто галлюцинацией – но, как только Лена подумала об этом, девушки исчезли из ее поля зрения, и вопрос потерял актуальность.

Тем более что до дивана осталось всего три шага.

Богомол опять возник перед Леной:

– Ну?

– Я не знаю, – сказала Лена и заплакала.

Плакала она, правда, только в том измерении, где общалась с богомолом. Там, где она шла к дивану с Ботвиником, за это время прошла, может быть, доля секунды.

– Что тебя смущает? – спросил богомол. – Почему ты плачешь?

– Я ведь обещала сделать ему самое хорошее, что только бывает.

– Кому? – спросил богомол.

– Ботвинику на фотографии. Поэтому он ко мне и пришел. А тут – такая жестокость...

– Ты думаешь, это жестокость?

– А что же еще?

Богомол погрустнел. Лена почувствовала, что сейчас он уйдет навсегда, и в мире останутся только приближающийся диван и старая песня «Наутилуса».

– Подожди-ка, – сказала она. – Наверно, я действительно чего-то не понимаю. Может, ты объяснишь?

– Смотри мне в глаза, – сказал богомол.

Лена опять увидела короткий мультфильм.

Перед ней было нечто похожее на залитую солнцем лужайку – ослепительное, дрожащее и переливающееся пространство, искривленное (или, может быть, выпрямленное) фасетчатыми глазами насекомого. На этой лужайке сидели два богомола, но Лена понимала, что все это чистая условность: на самом деле впереди была уже знакомая ей бесконечная река жизни, которая текла через богомолов, через солнце в небе и через нее саму.

Эта река не опиралась ни на что. Она была совершенно свободна и ничем не скована. Она существовала сама по себе. И все же она каким-то образом зависела от богомолов и от Лены.

Лена вдруг ясно поняла, что все живое – цветы, насекомые, птицы, звери и даже люди – существует не для себя, не просто так, а с одной-единственной целью – чтобы у этой великой реки было русло. Все живое и было этим руслом. Но в то же время оно было и рекой, которая загадочным и невыразимым образом текла сама в себе, как не текут земные реки.

Лена увидела, как строится русло. Все произошло у нее на глазах: два богомола соединились друг с другом, чтобы дать начало новой жизни. А потом, когда таинство завершилось, один из них сделал другому самое лучшее, что мог – отпустил его на свободу, и та часть великой реки, которая раньше текла сквозь него, высвободилась и стала течь сама через себя, что и было высшим возможным счастьем, никаких сомнений на этот счет у Лены не осталось.

– Понимаю, – прошептала она. – Понимаю теперь. Выходит, это совсем не жестокость, а наоборот?

– Жестокость, – ответил богомол, – это удерживать здесь слишком долго. Быть живым означает рыть русло.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.