Библиотека

Залежь стр. 219

Размер шрифта
-
+
Тема

год комбайны на сенокосе. Барабаны снимем — и айда. С корня сразу в копны. А? На этом, пожалуй, кандидатскую диссертацию можно защищать. — И, видя, что Анатолий Карпович теряется в догадках, за какую монету его «диссертацию» принимать, Хасай возвращался к серьезному разговору. — А если который стог и задымит — разбросать недолго. Увидим без бинокля. Здесь пока, кроме нашей кухни, никакого дыму.

— Ну что ж. Вам виднее, — согласился Анатолий. — Только… не будут скирды мешать трактористам?

— Свезем. Улежится сено — и свезем в одно место. Опашем, огородим. Сено возить — работа трудоемкая, а у нас всего в обрез: и техники, и людей.

Белопашинцев не понимал, почему слежавшееся сено легче возить, ему казалось, наоборот, труднее. Сначала в скирды укладывай, потом снова разбирай. В чем выгода? Но спросить об этом стеснялся.

— Ты не стесняйся, спрашивай. Стыда тут никакого не может быть. Я тебе сейчас побывальщину расскажу. Для разрядки. А то, не знаю, как у тебя, у меня в голове рой мыслей уже.

— Это неплохо, Евлантий Антонович.

— Ну, конечно. Когда в голове рой мыслей, она не голова — улей. Вот послушай. — Хасай отодвинул от себя скоросшиватели, и они прошелестели по столу, как ветер по лесу прошелся, до того осиротел, обезлюдел вагончик. — Попал мужик в город. А грамотный мало-мало. Идет по улице, вывески читает. Смотрит — «Ресторация». Дай зайду, что это такое. Зашел. Зал. В зале — столы, мужики в белых поддевках бегают с подносами, на подносах — тарелки парят. Ага, едят тут, догадался дядя и тоже за стол. Положил официант меню перед ним: что изволите кушать? Вот вел-вел мужик ногтем сверху донизу — пюрэ какое-то. Буква «э» тогда в моде была. Нэп, электричество. Пюрэ, говорит, тащи мне. Ну, заказал он пюре и думает: уж похвастаю, приеду домой — пюре ел. Приносит ему официант пюре, копнул его мужик ложкой — и на дыбы: ты что мне подсунул, мошенник? Что просил, официант ему спокойненько. Я велел пюрэ подать, а это толченая картошка. Сие одно и то же, дядя. Так бы и писали: картовная каша. Откуда я знал, что она еще и пюрэ. Я бы другое взял, это добро мне дома надоело.

Хасай, против обыкновения, не вывел никакой морали из побывальщины и зашуршал бумагами.

— Ну, и к чему ваше пюрэ, Евлантий Антонович? — Так и не дождался резюме Анатолий.

— К чему? Официант сказал, спрашивать надо, если не знаешь. К этому лишь.

— Тогда спрошу. Почему потом лучше, чем

сейчас?

— Сено имеешь в виду? Да слежалое зацепил стог тросом — и волоки трактором по траве. Я полоски специально велел оставить, не косить. Все будет в норме. Не волнуйся.

Секретарь райкома знал Хасая с его арифметикой и надеялся — поднимет он пахотный клин до заморозков. Белопашинцеву казалось, что агроном затеял свой эксперимент не вовремя и сядут они с этим сенокосом осенним в осеннюю лужу. Анатолию казалось, что Евлантий Антонович староват для комсомольского возраста и медлителен, чтобы не сказать безразличен к происходящему. Никакой он не энтузиаст, просто предложили поехать на целину — поехал. Директору совхоза казалось, что его ученый агроном слишком увлекся теорией вероятности и гнет линию, которая должна быть прямой. Все может показаться, когда делается не то, к чему стремился. Не то и не так, казалось Анатолию

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.