Залежь стр. 235
в плугари дать, сам выбрал Алену:
— Можно подружку Машину. Она женщина обязательная. С тобой бы, ясное дело, знакомей, да ничего, свыкнемся и с ней.
Алена Ивановна работы никакой не боялась. Алена в блокаду не боялась трупы соседей ночью на санках возить в похоронную команду. А плуга побаивалась. Вон он какой заковыристый и чужой. Побаивалась и потому старалась запомнить все, что говорил и показывал инструктор Лука Храмцов. И когда тот, глядя на нее, спрашивал, всем ли понятно,
ребята, кивала головой.
— Идут!
— Максимыч! Кончай урок, перемена.
Храмцов разогнулся, шагнул с плуга на землю и стер ржавчину с ладоней.
— Здравствуйте, товарищи целинники, — поздоровался Грахов. — Ну что? Готовы? С праздником вас?
— Спасибо. Вас также.
— Директор настаивает, чтобы я напутственную речь сказал, а высокой трибуны не приготовили. И не надо. Самые высокие трибуны сейчас — плуг и трактор, а ораторы — вы. Вам и слово. Его давно земля ждет. Я все сказал, товарищи. В добрый путь.
В путь добрый. Трактор Ивана Краева плавно тронулся с места, и мягко ворохнулись черные пласты. И потянулась борозда. Потянулась сразу же за мнимой границей будущего поселка. Кругом целина потому что. Начинай с краю — не ошибешься.
— Н-ну, Анатолий Карпович, разреши поздравить тебя с началом.
— Спасибо, Михаил Павлович.
Белопашинцев нагнулся и погладил первый пласт. Он был еще теплый от трения о лемех.
— Может, двинем потихоньку? — несмело предложил Федька, имея в виду стан.
Тракторист тоже это имел в виду:
— Отцепляй!
— Кого?
— Трактор, кого. На обед поедем. Новый загон не к чему уж и начинать. Отцепляй!
— А… не заругают нас за трактор? Может, пешочком?
— Ты что, больной? Какой механизатор нынче пешком на обед ходит? И потом: кто старший агрегата? Отцепляй, сказано. Я отвечаю!
Столовую-передвижку сконструировал кто-то — премию дать не жалко. Обыкновенные тракторные сани, к поперечинам намертво прибиты столы и скамейки со спинками. Над столами брезентовый тент на случай дождя и лампочки для ночной смены. И фанерка с одинаковым текстом на обеих сторонах:
Ешь досыта, тебе пахать!— Удобственно придумано, — похвалил Вася. — Слышь, Федор, а ведь мы с тобой, никак, на первый черпачок поспели. Вот такси так такси у нас!
Пока тракторист такал, трактор заглох.
— Н-наливай! — подкатился Вася с миской к поварихе.
— Подождете! Анатолий Карпович велел ждать, когда все соберутся. Торжественная часть будет якобы.
— А-а-а, опять собрание. За пахарями была послана бортовая машина, и трактористы с прицепщиками ехали на полевой стан с песней «Степь да степь кругом», хоть путь им лежал не так уж и далек, а на дворе конец августа и замерзать просто негде.
Директор, выскочив из кабины, подбежал к трактору, возле которого лежали на животах Тятин с Чаминым.
— Лежим?
— А у нас режим, вы уже однажды спрашивали, — перевернулся на спину Федор. — А выдачу обеда можно было бы и не запрещать. Здесь, простите, товарищ директор, не детский сад, между прочим. И не армия.
— Между прочим, Чамин, я спрашиваю не у вас, у тракториста. Так что помолчите.
— А я права голоса не лишен.
— А трактор вам не такси! И чтобы в последний раз! За стол пожалуйте, хлеборобы. Посмотрю, какие вы за общим столом работники.
Анатолий выждал, когда усядутся и поутихнут немного, и дал знак поварихе: неси.
Повариха