Заложница стр. 331
наручники, похожие на полицейские. Приведи сюда кого-нибудь с ключом.
Они переговариваются, стоя надо мной, на меня наваливается страшная усталость, я закрываю глаза и не мешаю им. Чувствую, как поднимают мою голову и кладут на лицо кислородную маску. Затем меня поворачивают набок, и врач осматривает мои запястья.
– Вам нужен ключ от наручников? – слышу я сквозь полузабытье женский голос.
Кто-то тянет меня за руки, затем я ощущаю ни с чем не сравнимое чувство облегчения, быстро сменяющееся жуткой болью, когда пытаюсь пошевелить запястьями. Женщина продолжает говорить, я узнаю́ ее голос, но не могу припомнить, кому он принадлежит.
– …Совершенно растерялась, бедняжка. Можно привести ее сюда?
– София! – Я пытаюсь сесть, когда в открытую дверь заглядывают глаза в обрамлении темных кудряшек. За Софией стоит инспектор уголовного розыска Наоми Батлер.
Дочь смотрит на меня вытаращенными от страха глазами, и я приподнимаю кислородную маску, чтобы она увидела мое лицо. На ней кожаная байкерская куртка Батлер, рукава ее свисают до земли. «Молния» застегнута до самого верха, под подбородком Софии
торчит наружу голова слона.
– Я упала, – говорит она. Нижняя губа у нее дрожит.
– Ты все сделала, как надо, конфетка.
– Ее подобрала девочка-подросток. – Батлер подсаживает Софию в скорую, и дочь обнимает меня. – Живет рядом с мясным магазином. Похоже, это она видела Софию в парке вчера вечером. Славная девчушка, сразу вызвала нас и скорую.
– Я порвала пижаму.
– Мы с тобой пройдемся по магазинам. Купим тебе новую.
– И маме тоже?
У меня щемит сердце. Я открываю рот и замираю, глядя на инспектора Батлер. Та улыбается и протягивает Софии свой телефон.
– Хочешь показать папе?
Дочь расплывается в лучезарной улыбке:
– Мама вела самолет.
Она жмет на небольшой дисплей, прижимается головой к моему уху, и мы вместе смотрим, как Майна благополучно сажает в Сиднее борт № 79.
Глава пятидесятаяСочельник. Майна– Что-то я нервничаю, – говорю я, взглянув на Роуэна. – Разве не глупость?
Мы ждем получения багажа в аэропорту Гатвик, там, где я стояла сотни раз, и смотрим, как описывает круги череда чемоданов. В центре карусели возвышается рождественская елка, украшенная миниатюрными картонными чемоданчиками.
– Это из-за прессы?
– Да, – отвечаю я, хотя о газетчиках и не думаю.
Меня больше волнует предстоящая встреча с Адамом. За последнюю без малого неделю мы с ним разговаривали каждый день, и плохая связь не помогала развеять неловкость в наших отношениях. Я смотрю на его лицо в телефоне, и передо мной прежний Адам, хотя много чего произошло с того момента, когда я в последний раз видела его.
Он рассказал мне обо всем. О своей игровой зависимости, о ростовщиках, о жутких процентах. О том, как врал на работе; о том, что может вылететь со службы. Когда Адам говорил, как угрожали Кате, я вспомнила, что тогда же у Софии начались ночные кошмары и истерики, и больше вынести этого не смогла. Сбросила вызов и выключила телефон, потом сидела в баре гостиницы, взвинчивая себя чашками кофе.
Экипаж разместили в одном отеле с пассажирами, отгородив весь первый этаж под комнаты для консультаций. Мы, словно инвалиды, проходили через рестораны и роскошно убранные холлы, постоянно сопровождаемые врачами, полицейскими, журналистами и, когда требовалось, консультантами-психологами.
– Ваши отношения с другими членами экипажа и пассажирами будут непростыми, – сказала первый психолог. Она общалась с нами в конференц-зале сиднейского аэропорта, обучая нас тому,