Заложница стр. 341
великодушие по отношению к Майне. Ей дали полугодовой оплачиваемый отпуск, что позволило проводить дни с Софией. Потом перевели на административную работу подальше от аэропорта. Это идеально соответствовало по времени с встречей дочери из школы – никто из нас не был готов к тому, чтобы снова пользоваться услугами сиделки, – но я знал, что Майна скучает по небу.
– По-моему, я захочу
вернуться, – однажды произнесла она. – После суда.
– Возвращайся.
Майна улыбнулась и добавила, что я чем-то напоминаю ей отца.
– Конечно, немного страшновато. – Ее все так же мучили кошмары, где присутствовали Миссури и остальные угонщики. – Но нельзя же дать страху одержать верх!
– Как насчет рыбы с жареной картошкой, когда вернемся домой? – предлагаю я, едва Роуэн сворачивает за угол, и мы остаемся втроем.
София расцветает:
– Ура! Если только рыба…
– Выловлена по экологическим нормам. Знаю-знаю.
Моя дочь умна не по годам, а последние три года сделали ее еще умнее. Мы в какой-то мере даже боремся с этим – побуждаем ее играть, совершать глупости и быть ребенком, – однако я горжусь нашей смышленой, увлекающейся и отзывчивой девочкой.
Я вызываю такси и вспоминаю тот день, когда мы шли домой из школы и София отказывалась брать меня за руку. Ей хотелось к Бекке, а не ко мне. Вспоминаю, как мне было обидно и как далеко вперед мы продвинулись с тех пор. Насколько ближе мы с Софией теперь. Злейшему врагу я не пожелаю того, что испытал, но, как говорится, нет худа без добра.
– Я люблю тебя, – говорю я. Подъезжает такси, я открываю дверцу, сначала садятся девчонки, а потом я.
– Я тебя тоже. – Майна сжимает мою руку.
Сидящая между нами дочь вздыхает со счастливым видом:
– А я – нас всех.
Глава пятьдесят втораяПассажир 1GПожизненное заключение. Признаться, не ожидал такого. Обычное наказание за терроризм, но разве это терроризм – защищать Землю? Разве это терроризм – открывать людям глаза на то, какой страшный урон они своими действиями наносят миру?Суд отвечает – да, терроризм.Он не видит разницы между нашим благородным делом и религиозным фанатизмом, между спасением планеты и ее разрушением. Не понимает истины, столь очевидной для тех из нас, кому небезразлично будущее, которое мы оставляем своим детям.Пройдет сорок лет, прежде чем появится хоть какая-то возможность надеяться на условно-досрочное освобождение. Кто знает, смогу ли дожить до такого срока? Сорок лет за решеткой без всяких контактов с внешним миром. Это варварство и бесчеловечность. Смерть была бы предпочтительнее?В этом отношении Миссури победила. Она ускользнула. Одолела государство своей смертью.Вы не думали, что это был план Миссури, верно? Что именно Миссури плела сложную сеть, необходимую для воплощения в жизнь столь масштабного и значимого замысла?Если бы вы так решили, я бы вас не винил. В конце концов, это оказалось ее рук делом. Она больше представляла себя лидером, нежели просто последователем, и было легко заронить в ней семена вождизма, а потом позволить ей взращивать их. Миссури воображала себя пастырем, в то время как всегда была лишь одной из овец. Если что-то пойдет не по плану, это ее положение гарантировало, что все дорожки приведут к ней, а мои руки останутся чистыми. Наши онлайн-дискуссии были надежно скрыты от посторонних глаз, но я тщательно и методично фиксировал на бумаге каждый контакт, каждое принятое решение, и намеревался пробраться в дом