Замечательные чудаки и оригиналы стр. 158
образованием начинаются причуды, и чем оно выше у народа, тем чаще и разнообразнее являются чудаки.
В старину, даже не более пятидесяти лет тому назад, было гораздо более людей странных, с резкими особенностями, оригиналов и чудаков всякого рода, чем теперь. Такое явление понятно: причудливость есть следствие произвольности в жизни, и чем более произвольность господствует в нестройном ещё обществе, тем более она порождает личных аномалий.
В двадцатых годах текущего столетия весь интеллигентный мир в Петербурге и Москве был в дружественных сношениях с симпатичным гвардейским офицером-измайловцем П. В. Н[ащокины]м. Своеобразный ум последнего, его талантливая широкая натура и превосходное сердце высоко ценились всеми тогдашними нашими писателями; как Пушкин, так и Гоголь были его друзьями. Нащокин воспитывался вместе с Пушкиным в Царскосельском лицее [8] .
Нащокин Павел Воинович (1801-1854)
Несмотря на то, что Н[ащоки]н прожил на своем веку не одну тысячу душ и спустил на разные затеи целый ряд наследств, Пушкин высоко ценил его житейскую опытность и любил следовать его советам. По его рассказу он написал «Дубровского», которого Н[ащоки]н видел сам в остроге одного белорусского города: герой повести, небогатый дворянин, был доведен до нищеты богатым своим соседом. По просьбе Пушкина Н[ащоки]н написал несколько очерков своего детства и рассказов о своих предках. Н[ащоки]н не раз выручал в трудные минуты поэта. Существует предание, что после смерти Пушкина Н[ащоки]н с Вяземским и ещё с кем-то разделили последние деньги, нашедшиеся у того в бумажнике, с клятвою их хранить навсегда, в знак памяти. Это были три двадцатипятирублевки, на которых они написали год, день, число и час его смерти. Интересно, уцелели ли эти бумажки? Н[ащоки]ну Гоголь посвятил несколько лучших глав во второй части своих «Мёртвых душ». Известный петербургский откупщик, миллионер Бенардаки, близкий к Гоголю, предлагал Н[ащоки]ну, когда его дела приняли тугой оборот, принять у него место воспитателя его детей.
Н[ащоки]н был человек очень добрый. Он прожил на своем веку несколько состояний, но судьба почти до последней минуты баловала его. Случалось, что у него в доме не было копейки и он топил камин мебелью, - и вдруг новое богатое наследство валилось ему с неба. Н[ащоки]н, избалованный богатой матерью, почти с юношеских лет предался свободной и совершенно независимой жизни. Живя на всем готовом в доме родительницы, он нанимал бельэтаж одного большого барского дома на Фонтанке для своих друзей. Сюда он приезжал ночевать с ночных игр и кутежей, и сюда же каждый из знакомых его мог явиться на ночлег, не только один или сам-друг, но мог приводить и приятелей, вовсе не знакомых хозяину, и одиноких, и попарно. Многочисленная прислуга, под управлением карлика «Карлы-головастика», обязана была для всех раскладывать по полу матрацы со всеми принадлежностями приличной постели, парным - в маленьких кабинетах, а холостякам - в больших комнатах, вповалку на полу. Сам хозяин, являясь ночью, спрашивал только, много ли ночлежников. Утром все обязаны были явиться к кофе и чаю. Случалось, что в торжественные дни рождения его гвардейская молодежь с красотками, после великолепного завтрака или обеда, сажали в четырехместную карету, запряженную четверкой лошадей, его карлика-дворецкого с кучей разряженных девиц, а сами, сняв мундиры, в одних рейтузах и рубашках, засев на место кучера и форейтора и