Замечательные чудаки и оригиналы стр. 196
меркнуть и из фитилей полетели бриллиантовые фонтаны огней, римских звезд, фальшфейеры, и вся зала наполнилась удушающим запахом пороха. Дамы ахали и визжали, отряхивая с своих плеч искры огня. «Неправда ли, вы не ожидали такого сюрприза?» - спрашивал всех гостеприимный хозяин. Сюрпризы на балах камер-юнкера «Рококо» редко проходили без приключений: то у кого-нибудь нос был обожжен, у кого платье испорчено, у кого ноги чуть-чуть не были переломаны.
«Камер-юнкер Рококо» умер тоже сюрпризом. Его повар Яшка накормил его с пьяных глаз какими-то вредными грибами, известными в простонародье под именем «самоплясов», не догадавшись порядочно рассмотреть их. Говорят, что гастроном-чудак ранее, чем расстаться с этим светом, принужден был, несмотря на свой возраст, неистово отплясывать «dans macabre» [74] под действием этих грибов.
В Москве, в начале текущего столетия, отличался большим чудачеством помещик Позняков [75] : он почти ежедневно давал спектакли, маскарады и балы, вся Москва так и рвалась и называлась к нему на приглашения. Особенно парадны выходили его маскарады, на которых он сам важно расхаживал наряженным в какой-то восточный костюм.
Грибоедов о нем сказал в своей комедии: «на лбу написано - театр и маскарад». Не забыл он и его бородача, который во время бала в тени померанцевых деревьев щелкал соловьем: «певец зимой погоды летней».
К этому московскому хлебосолу и увеселителю добровольно прикомандировал себя некто г. Лунин - он был при нем вроде гофмаршала, хозяйничал при дворе его, приглашал на праздники и проч. В Москву, как рассказывает кн. Вяземский, ожидали турецкого или персидского посла. Разумеется, Позняков не мог пропустить эту верную оказию и занялся приготовлениями к великолепному празднику в честь именитого восточного гостя. К сожалению, смерть застала его в приготовлениях к этой тысяче и одной ночи. Посол приезжает в Москву и Лунин к нему является. Он докладывает о предполагаемом празднике и о том, что Позняков извиняется перед ним: за приключившеюся смертью его, праздник состояться не может.
В числе чудаков, живших в Москве в грибоедовское время, был известен ещё один, выведенный им в его комедии под именем «Максим Петрович». Это был приятель гр. Ростопчина, некто Новосильцев [76] , бывший «в случае» при Екатерине. По связям и богатству он имел сильное влияние, по способности принижаться - не знал соперников. В царствование императора Александра I Новосильцев жил замкнутый в своем роскошном таинственном нелюдимом доме, никого не принимал и сам никуда не ездил. Впрочем, иногда в орденах он садился на крыльце своего дома и пугал прохожих, бросая в них хлопушками. Иногда он выезжал прогуливаться на великолепном коне, покрытом вышитым золотом чепраком, тогда как вся сбруя была составлена из богатых золотых и серебряных отличного чекана цепочек. Во время таких пышных своих уличных поездок в сопровождении богато одетой свиты, он курил трубку. Последнее обстоятельство особенно всех поражало и заставляло всех снимать перед ним шапки, недоумевая, как величать этого стамбульского пашу.
Легендарный русский силач моряк Лукин [77] , помимо своей геркулесовской силы, отличался тоже многими странностями. Про капитана Лукина во флоте и посейчас живы ещё самые невероятные анекдоты, по большей части рисующие дух лихих моряков того времени. Рассказывают, что