Замок Горменгаст стр. 325
украденном каноэ в комнату, ставшую для него западней, из которой он только что вырвался, он заметил, что вся поверхность стены не только испещрена и обезображена глазницами окон, в которых уже давно не поблескивали стекла, но и застлана темным покровом вьющихся растений.
Щуквол, цепляясь за плющ, поднимался на поверхность и наконец ударился головой о корпус баржи там, где она почти вплотную прикасалась к стене. И тогда он понял, что сейчас он ближе к смерти, чем когда бы то ни было. Ближе, чем тогда, когда много лет назад он карабкался на огромную высоту к чердаку, в котором уединялась Фуксия. Ближе, чем тогда, когда он, загнанный, находился в полузатопленной комнате. Ибо если он через пару секунд не сможет вдохнуть воздуха, то утонет. Путь к поверхности был полностью блокирован днищем и боком баржи. Щель между нею и стеной была слишком узка. Кругом вода, вода, дерево и камень, и нельзя сделать ни одного глотка воздуха! В отчаянии, которое молотом стучало в мозгу, Щуквол схватился за плющ. Вверх пути не было. А вниз? Вниз бессмысленно. Даже если он доберется до какого-нибудь оказавшегося под водой окна, вплывет в него, он уже не сможет выбраться из того помещения, куда попадет, даже если двери будут открыты или их просто не будет – ведь неизвестно сколько времени придется плыть в темноте по подводному коридору в поисках пути наверх… Кругом эти ветви плюща, противные листья, какой-то волосатый подводный монстр прилип к стене… Надо двигаться в сторону, добраться до конца баржи! Теряя последние силы, перебирая руками по растениям, Щуквол двигался под баржей. Его пальцы цеплялись за ветки плюща как за горло врага. Он подтягивал себя, ломал напитанные водой тонкие кости растений… он хватался за более толстые ветки как за ребра, раздвигал их, словно хотел проникнуть куда-то вовнутрь, ветви цеплялись за него, мешали движению. И в голове слышался какой-то далекий голос: «Ты еще не достиг конца баржи, ты еще не достиг конца баржи…» И воздуха он тоже пока не достиг… Не в силах больше сдерживаться, Щуквол открыл рот и вдохнул воду. Он тут же почувствовал, что стремительно летит в черноту. Руки и ноги уже сами по себе, рефлекторно, толкнули тело вверх, и голова Щуквола оказалась на поверхности, а руки мертвой хваткой вцепились за плющ.
Прошло несколько секунд, прежде чем он, отхаркав воду, открыл глаза; лицо его смотрело из воды вверх; руки, заброшенные за голову, спазматически вцепились в плющ; под спину его поддерживали сорванные со стены, но не оторванные ветки. Чтобы удерживать голову на
поверхности, Щукволу не нужно было даже работать ногами. Он был мухой в утонувшей паутине. Он спасся чудом – последний умирающий спазм выбросил его голову на поверхность.
Щуквол медленно осмотрелся. Он выплыл сразу за кормой баржи, круто нависшей над ним. Его со всех сторон прикрывали отодранные от стены ветки плюща. По воде драгоценными камнями прыгали огоньки – отражения факелов и фонарей. Отдыхая в объятиях гигантских вьющихся растений, Щуквол услышал зычный голос, пришедший откуда-то сверху:
– Всем лодкам отойти от окна! Отодвинуть оцепление! Перекрыть выход из залива! Зажечь все имеющиеся факелы и фонари! Под днищами всех судов протащить веревки – негодяй может скрываться