Библиотека

Замок Горменгаст стр. 332

Размер шрифта
-
+
Тема

большого лица смягчились, и лицо сделалось почти красивым. То выражение, которое помимо воли опускалось на ее лицо только тогда, когда она склонялась над птичкой со сломанным крылышком, над любым страждущим животным, появилось на нем и сейчас, когда она смотрела вниз, на происходящие у стены события. В ее глазах растаял лед.

Графиня повернулась к тем, кто находился в комнате рядом с ней:

– Уходите. Оставьте меня одну. Рядом есть и другие комнаты с окнами.

Когда она снова выглянула из окна вниз, то увидела, что ее сын стоит на носу лодки и смотрит прямо на нее. Одна сторона его лица была залита кровью, глаза сияли каким-то странным светом. Казалось, Титу очень хотелось, чтобы мать его стояла там, наверху у окна и видела все, что происходит. Когда тело Щуквола затаскивали в одну из лодок, Тит взглянул на него, потом снова на мать, затем снова перевел взгляд на мертвого Щуквола. Чернота стала затоплять его сознание, все завертелось перед глазами. И Тит в беспамятстве рухнул в лодку, словно в яму кромешной тьмы.

Глава семьдесят девятая

Дни шли, а дождь не возобновлялся. Вдыхать очищенный, словно вымытый, воздух было невыразимо приятно. На Горменгаст опустились мир и спокойствие, Замок охватили мечтательность и задумчивость, которые, казалось, прилетали с солнечными лучами днем и с лунными – ночью.

Воды великого потопа спадали очень медленно, но с каждым часом уровень воды понижался – пусть и на крошечную величину, но понижался. Золотые дни сменялись серебряными ночами, шли недели, месяцы – и вода отступала. Появлялись из-под воды крыши, каменные террасы, стены, поля, холмы. И все эти освобожденные из-под воды поверхности, склоны, изгибы быстро высыхали на солнце. Солнце теперь сияло, не заслоненное ни единой тучей, каждый день, и лучи его заглядывали в воды, ставшие из серых, угрюмых и взбудораженных спокойными, гладкими и прозрачными. В гладкой зеркальной поверхности отражался вырастающий из-под воды Замок и редкие, легкие облачка, лениво плывущие по голубым небесам.

Но внутри самого Замка, по мере того как отступала вода, становились все явственнее размеры нанесенного потопом ущерба. За окнами лежали искрящиеся в лучах солнца мирные воды, являя собой картину покойной, очищенной красоты, а внутри Замка освобождающиеся от воды этажи являли собой зрелище разорения гадкий, скользкий ил, толстым слоем покрывал полы; из окон стекала жидкая грязь, повсюду из воды и из серого ила торчали предметы, брошенные или забытые при отступлении наверх. Стало ясно, что очищение Замка от грязи, приведение всего в порядок, после того как вода спадет окончательно – если, конечно, это вообще произойдет и Замок

снова будет стоять на сухой земле, – займет очень много времени.

Было ясно, что по сравнению с теми усилиями, которые ушли на то, чтобы в течение нескольких месяцев перетаскивать вещи на все более высокие этажи, плотно забитые ими, труд, который пойдет на очищение Замка, будет неизмеримо более тяжелым и продолжительным.

То, что когда-то в отдаленном будущем Замок станет чище, чем он был многие тысячи лет своего существования, не вдохновляло его обитателей, которых никогда не занимала проблема чистоты – Замок всегда воспринимался таким, каков он есть.

Страх, который внушал потоп, угрожающий самому существованию обитателей Замка, был быстро позабыт. Но теперь внушал трепет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.