Замужество Китти стр. 131
Когда они вернулись в ложу, то обнаружили, что там никого нет. Том радостно сказал, что, вероятно, матушка пошла в фойе, чтобы чем-нибудь там освежиться. Китти вовсе не нравилось находиться с Томом наедине, и вообще она уже тяготилась шумным сборищем, все больше жалея, что приняла приглашение миссис Скортон. По счастью, вскоре к ним присоединились Сьюзанн и мистер Мэлхэм, и Китти постаралась сделать все от нее зависящее, чтобы не портить своим унынием общее веселье.
Под покровительством Фредди и Джека она, вероятно, сумела бы насладиться этим ярким празднеством; с ними ей было бы весело наблюдать из ложи нарядную, находящуюся в постоянном движении толпу,
и она была бы уверена, что ни один нахал не станет к ней приставать. Как ни была Китти наивна, она поняла, что посещать маскарады девушкам ее круга не следует. Теперь ей стало понятно, что Фредди был совершенно прав, говоря, что общение с родственниками Оливии может привести к неприятностям. Она получила хороший урок. По своей мягкосердечности она не жалела о том, подружилась с Оливией, но весьма сожалела, что позволила ввести себя в общество ее родных. В первый раз она осознала справедливость предостережений Мег и была склонна думать о ней с гораздо большим уважением, чем прежде.
Через некоторое время она заметила кузена с Оливией. Китти была поражена тем, насколько они чужды были атмосфере маскарада. Из-под маски выглядывало бледное личико Оливии, а всегда улыбающиеся губы шевалье были крепко сжаты. Оливия села в кресло в глубине ложи, сославшись на жару и усталость; после минутного колебания шевалье пригласил Китти на вальс. Но когда он вывел ее на танцевальную площадку, его вид был так уныл, что этого не могла замаскировать напускная веселость. Тогда Китти сказала:
– Вы не возражаете, Камилл, если мы просто прогуляемся? Мне не хочется танцевать. Я весь вечер искала возможности побеседовать с вами. Оливия совершенно права, здесь очень жарко.
Он ответил печально:
– Как хотите! – и вывел ее из людного зала в фойе. Там они нашли два свободных кресла, поставленных рядом, и Китти приступила к расспросам.
– Скажите пожалуйста, Камилл, что случилось. Почему вы так грустны?
На минуту он уронил голову на руки и ответил, с трудом выжимая каждое слово:
– Я сумасшедший, зачем я пришел сюда? Мне нельзя поддаваться искушению. Но я не смог устоять. Сумасшествие! Я виноват!
Испуганная, Китти воскликнула:
– Боже правый, что это значит?
Он сорвал с себя маску нетерпеливым движением, провел рукой по лицу и сказал, сдерживая нервный смех:
– Мне нужно быть откровенным, моя маленькая кузина. Я хочу, чтобы вы знали правду! Я не могу получить руку этого ангела. Я – негодяй, просто негодяй, что позволил себе зайти так далеко. Я – негодяй и безумец!
– Как вы знаете, Камилл, я – наполовину француженка, – сказала Китти. – Но французский язык знаю недостаточно, чтобы все понять. Объясните, что происходит.
– Прощай, надежда! – сказал шевалье.
Китти эта фраза показалась похожей на те, что говорит мисс Фишгард в наиболее сентиментальные минуты, и она едва не рассмеялась. Поборов в себе это желание, Китти спросила:
– Почему?
Он ответил, сделав жест, означающий безнадежность положения:
– Мне дали право увидеть рай! Я недостоин этого блаженства!
– Я очень хочу, Камилл, чтобы вы выражались более ясно, –