Замужество Китти стр. 162
угрожать, но не сможет повредить собственной дочери! Этот сэр Генри будет забыт… и я тоже должен быть забытым!.. И однажды, я уверен, она встретит… и будет счастлива. Как подумаю об этом – сердце разрывается, но я должен желать этого ради нее и должен приучить себя к этой мысли!
– Вам вовсе не стоит себя к этому приучать, – неторопливо проговорил Фредди, на которого эта тирада, по-видимому, не произвела никакого впечатления. – Этого не будет.
– Она не даст согласия на брак, эта radoteir!
– Это действительно маловероятно. Но, мне кажется, она примет карт-бланш от моего кузена Джека, – грубовато проговорил Фредди.
– Нет! Нет! – воскликнул шевалье, бледнея. – Вы не должны говорить ничего подобного!
– Как раз должен. Вполне понятная вещь. Запуганная своей матерью, она не желает возвращаться к ней. Вы уезжаете во Францию, что ей еще остается делать! Вам следует знать, что Джек будет обращаться с ней чертовски хорошо, по крайней мере пока она будет находиться под его защитой. Трудность в том, что такое дельце теперь редкость. Учтите, я не хочу сказать, что Джек оставит ее без гроша, так как он этого не сделает. Подло так поступать, а он не подлый. Но…
– Стоп! Стоп! – хрипло проговорил шевалье. Он бросился на стул возле стола и закрыл лицо руками. – Каждое ваше слово – это пытка! Ах, зачем только я ей встретился? Я навлек на нее несчастье!
– Вовсе не вижу этого, – возразил Фредди. – Чертовски хорошо, что вы ей встретились! Вы можете ее спасти.
Пальцы шевалье, погрузившиеся в блестящие каштановые локоны, быстро разрушили прекрасный образчик парикмахерского искусства, созданный модным мастером Браммелом. Фредди смотрел на это с болезненным неодобрением. Какой толк из этого может выйти, – просто бессмысленное разрушение!
– Вы не понимаете! – ревел шевалье. – Я бы отдал все, мою жизнь, но я беспомощен! Я не могу помочь ей, я меньше, чем кто-либо! Можно сказать, я au bout de mon Latin!
– Ну я бы ничего подобного не сказал бы, хотя бы уже потому, что не слишком силен во французском, и, черт меня дери, если я понимаю, что это значит. Отец мой знал, они говорили в свое время очень много по-французски, как и по-итальянски. Они устраивали увеселительные поездки по всему континенту, вы знаете. Этот Бонапарт положил всему этому конец, вот почему я никогда не совершал Гран-Тур. Не то что я жалуюсь. Никогда не думал, что мне это очень понравится, сказать по правде.
Шевалье уставился на него довольно диким взглядом.
– О чем вы говорите? Это совершенно hors de propos! Вы принесли мне убийственную весть и толкуете о Гран-Тур! Вот уж en effet совершенно по-английски!
– Ну и как же, черт подери, может быть иначе? – разумно заявил Фредди. – Я только хочу сказать, что не говорю по-французски!
Шевалье еще раз обхватил голову руками и с горьким смехом проговорил:
– Вы просто совершенно бесчувственны!
– Возможно, я и бесчувственен, но я не стал бы сидеть и драть у себя волосы, когда кто-то пришел бы и сказал, что Кит в опасности! – возразил Фредди ехидно. – Очень это ей бы помогло!
Шевалье поднял голову и воздел руки.
– Но как вы не можете понять, что у меня совсем нет возможности ей помочь? Эта женщина никогда не позволит