Занавес опускается стр. 8
и его это очень угнетает. Но идея с портретом взбодрила папочку необыкновенно, он хочет, чтобы его писали непременно вы. Понимаете, вы ведь написали портрет его заклятого соперника.
– Вы имеете в виду сэра Бенджамина Корпорела? – Агата поглядела на Кэтти.
– Да. Старикашка Бен трубит теперь на всех углах, что вы пишете только тех, в кого влюблены… я хочу сказать, влюблены как художник. Нам он сказал, что вы безумно в него влюбились… как художник. И что он первый и единственный актер, которого вы сами захотели написать.
– Ничего подобного, – сердито возразила Агата. – Его портрет мне заказал городок, где он родился – Хаддерсфилд. Старый хвастун!
– А папочке он сказал, чтобы тот к вам даже не обращался, потому что вы его отошьете. Папочка был как раз в костюме Макбета, когда принесли вашу телеграмму. «О-о, прекрасное предзнаменование! – сказал он. – Как ты думаешь, дорогая, эта поза понравится мисс Трои?» (Наверно, ему следовало сказать «миссис Аллен»?) Он в эту минуту даже словно помолодел. А потом распечатал телеграмму. Удар он перенес довольно стойко, поверьте. Просто вернул телеграмму Милли и сказал: «Не надо было надевать этот костюм. Он всегда приносил мне несчастье. Я старый тщеславный дурак». И ушел к себе переодеваться, а через минуту у бедняги снова приключился приступ гастроэнтерита. По-моему, мне уже пора идти на станцию, да?
– Я вас отвезу.
Томас начал отказываться, но Агата, видя, что время близится к девяти, бесцеремонно оборвала его и пошла заводить машину. Прощаясь с Кэтти Босток, Томас вежливо поклонился.
– А вы хитрый парень, мистер Анкред, – мрачно сказала Кэтти.
– Вы так думаете? – Томас скромно потупился и захлопал ресницами. – Ну что вы! Хитрый? Я?! Господь с вами. Всего доброго. Было очень приятно познакомиться.
Через полчаса Кэтти услышала шум возвращающейся машины, потом хлопнула дверь и вошла Агата. Она была в белом пальто. Завиток темных волос небрежно свисал на лоб. Руки она держала в карманах. Краем глаза поглядывая на Кэтти, Агата прошла в глубь комнаты.
– Ну что, сбагрила этого чокнутого? – спросила мисс Босток.
Агата откашлялась.
– Да. Всю дорогу болтал как заведенный.
Обе замолчали.
– Итак? – нарушила наконец тишину мисс Босток. – Когда ты едешь в Анкретон?
– Завтра, – коротко ответила Агата.
I– Было бы что-то одно, а то все разом, – сердито сказала Агата Трои, войдя в мастерскую. – Фурункул, отпуск и еще муж от антиподов возвращается. Сущий кошмар.
– Почему же кошмар? – Кэтти Босток грузно отступила на шаг от мольберта, прищурилась и бесстрастным взглядом скользнула по холсту.
– Звонили из Скотленд-Ярда. Рори уже в пути. В Лондоне будет недели через три. К тому времени отпуск у меня пройдет, фурункул, полагаю, тоже, и я опять буду с утра до вечера корпеть в бюро.
– Ну и что? – Мисс Босток, свирепо нахмурившись, продолжала разглядывать свою работу. – Зато Родерику не придется лицезреть твой фурункул.
– Он у меня не на лице, а на бедре.
– Я знаю, дурочка.
– Нет, Кэтти, согласись, все складывается хуже некуда, – упрямо возразила Агата Трои и, подойдя ближе, встала рядом с подругой. – А у тебя отлично пошло, – заметила она, всматриваясь в картину на мольберте.
– Ты должна будешь переехать на лондонскую квартиру чуть раньше, только и всего.
– Да, но, если бы фурункул, мой отпуск и возвращение Рори