Занимательное волноведение. Волненя и колебания вокруг нас стр. 146
самом деле у женщины был несколько уставший вид, а несла она не рапаны, а ласты. И звали ее Шелли О'Брайен. Она живет на окраине Гонолулу, а родилась на Оаху, в семье серфингистов. С раннего детства все свободное от учебы время проводила в воде, занимаясь бодисерфингом. «Теперь это главное дело моей жизни», — призналась Шелли.
Я поинтересовался у Шелли, чем это Сэндиз так привлекает любителей бодисерфинга. «Ну, во-первых, здесь дно не из коралловых рифов, что опасно, а песчаное. Да и волны из открытого океана накатывают мягче».
Однако песчаное дно или нет, а в местах этих то и дело происходят несчастные случаи. «Самое страшное в том, что вода выглядит такой безобидной. Человек, впервые приехавший на Сэндиз, паркует машину, и спустя две минуты он уже в волнах прибоя. А ведь именно здесь чаще всего получают травму позвоночника». И страдают в основном те, кто с особенностями этого прибоя незнаком. «Волна может выбросить туда, где глубина не дотягивает и до десяти сантиметров. На таком мелководье можно свернуть шею в два счета».
Я признался Шелли, что отсутствие всякой там амуниции меня только радует. «Да, все, что вам нужно, у вас уже есть, — сказала Шелли. И с улыбкой прибавила, — А еще я всегда говорю: чем больше пузо, тем легче плавать. Присмотритесь к завсегдатаям на Поинт-Пэник здесь неподалеку прекратите или где еще. Увидите: те, кто с животиком, проделывают удивительные трюки. В воде у них будто плавник появляется». Я вдруг поймал себя на том, что пристально смотрю Шелли в глаза, надеясь, что она прочитает мои мысли. И не опустит взгляд ниже, оценивая мой «плавник».
* * *Ночью, засыпая, я слушал шум прибоя, разбивающегося о камни. Здесь, наверху, в небольшом домике с видом на залив Ваймеа, звук казался не таким, как на пляже. Куда-то подевалось высокочастотное шипение клокочущей пузырьками белой воды, остался лишь глухой, как отдаленные раскаты грома, рокот океана, раз за разом накатывающего на остров. Я представил широкий фронт невидимых звуковых волн с побережья, огибающих домик. От нервных, коротких волн звука «тень» домика меня заслонит, но длинные, обняв стены, доберутся в ночном воздухе до окна.
Океан всхрапывал, как дикий зверь во сне: каждый микросейсмический выдох пронизывал мою кровать тончайшими вибрациями. Последнее, что я уловил в полудреме, был стрекот лопастей вертолетного винта. Вертолет посреди ночи? С какой стати?
* * *На следующий день я услышал, что один из серфингистов, некий Хоакин Велилья, пропал. Во второй половине дня он отправился покататься, но не в заливе, а дальше, и не вернулся. Вертолет был с пожарной станции; они искали до двух ночи и продолжили с рассветом. Ночью же на поиски вышла береговая охрана с приборами ночного видения. Однако Велилью так и не нашли.
Велилья ушел на пляж Банзай Пайплайн; прибой в той стороне пользуется среди гавайских серфингистов самой печальной славой. Хотя волны особенно красивы: крупная зыбь, наталкиваясь на базальтовые рифы, изгибается внушительными дугами, образуя крупные, полые внутри «трубы». Однако, несмотря на всю свою красоту, прибой возле Банзай Пайплайн — самый опасный в мире. Каждый год в