Библиотека

Запасная мечта (СИ) стр. 15

Размер шрифта
-
+
Тема

почти в невменяемом состоянии.

  -Ты! - он обвинительно ткнул пальцем в меня, - ты виновата во всем!

  Я удивленно приподняла брови.

  -Я не могу спать, не могу есть, не могу даже напиться, так, чтобы не вспоминать о тебе! Ты как наваждение, - Генрих тяжело опустился на пол возле моего кресла и обхватил голову.

  -Куда я не посмотрю - я вижу тебя, в какую комнату не войду - везде витает твой аромат, твой голос звучит в моей голове постоянно - это безумие! - зарычал он.

  -Что ты со мной делаешь? - его ладони начали медленное путешествие верх по моим ногам, и крепко стиснули колени.

  -Генрих. Ты пьян, иди к себе, - как можно мягче сказала я. Мужчина себя слабо контролировал и мог вспыхнуть от малейшей искры.

  -Нет, милая, если ты и собралась вскоре меня покинуть, то у меня есть еще пару ночей насладиться тобой.

   Он грубо дернул меня из кресла, рванув ворот ночной сорочки. Треск разрываемой ткани, испуганный вскрик был задавлен впившимся в мой рот губами. Сильно, дерзко, до боли. Я почувствовала как потекла кровь из разбитой губы, а его рука уже задирала подол и колено раздвигало мои бедра.

  -Если это и будет последний наш раз вместе, - проскрежетал хрипло Генрих, - то я заставлю тебя запомнить его на долго, - и стремительно, одним толчком вошел в меня.

   Внутренние мышцы болезненно сжались и мужчина мучительно застонал, как будто от резкой, обжигающей боли, на миг даже перестав двигаться. Его сердце стучало так громко, что казалось отдает эхом у меня в груди.

  Он вколачивал в меня свою агрессию, свою тоску и страдание, а я вбирала в себя все, что он отдавал, с радостью принимая своего мужчину такого, каков он есть, грубого, отчаявшегося, запутывавшегося в себе и прощала его, обнимая, и не менее сильно стискивая в объятиях.

   Когда стихли судороги наслаждения, Генрих подхватил меня на руки и понес к кровати. Я молчала. Если это и была последняя наша ночь, то пусть он ее запомнит на всю жизнь. Мы не заснули до утра. Это была безумная, сумасшедшая, бесконечная, сладкая агония, я охрипла от криков и стонов, мои искусанные в кровь губы, длинные царапины на его спине от моих ногтей, мокрое, уставшее тело сладко ломило и скручивало судорогой раз за разом. Когда среди ночи Генрих вдруг пришел в себя (наверное протрезвев) и прошептал 'Прости меня, родная', я просто ответила 'И ты меня, прости' и сама потянулась к нему за новой порцией ласк.

   Когда забрезжил рассвет, сквозь опутывающую дрему я увидела, как Генрих встал с кровати и медленно, с усилием, словно столетний старик прошелся по комнате, подбирая разбросанные вещи, неспешно оделся, обернулся ко мне, как будто что-то хотел сказать, отвернулся и молча вышел из комнаты. Я впечатала голову в подушку и прикусила край покрывала чтобы не завыть, сцепив зубы я вталкивала в себя воздух повторяя 'все будет хорошо, все будет хорошо', пока наконец не забылась сном.

   Бал удался на славу. Прекрасные закуски, напитки, отличная музыка. Я, нацепив дежурную улыбку, в строгом темно-синем платье

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.