Записки странствующего энтузиаста стр. 370
Сейчас я работаю над тем, как восстановить тебя и маму.
— Ну и как?
— Есть кое-какие идеи.
— А нельзя ли слетать в будущее и там узнать, получилось восстановление или нет?
— Без толку, — сказал он. — Они еще этого не умеют.
— Почему?
— Я же еще это не придумал.
— Чудак, — сказал я, — а ты залети не так далеко и узнаешь, что именно ты придумал.
— Я так и делаю. Уже сто раз так делал, но все узнаю порциями, черновики, варианты, и снова возвращаюсь.
— Черновиков не бойся, — говорю. — В наше время это называлось вынашивать.
— Какая разница, — сказал он с раздражением. — Меня это изводит.
— Сынок, — сказал я, — а ты посмейся.
Он начал смеяться, и мы опять очутились в сегодняшнем дне. Но я запомнил, что он мне написал на бумажке после некоторого колебания, а бумажку порвал. Он написал: «Зачем восстанавливать всего человека? Надо восстанавливать его семя». Вот, оказывается, по какому пути пойдет бессмертие.
И под мое «бурдым-бурдым», держась за перекладину манежа, он исполнял танцы северных народов.
Господи, как он вырос: уже все передние зубки.
27Прощайте, сир, самолет приземляется в московском аэропорту, и я возвращаюсь из поездки в две полужизни, как вы заметили. И несмотря на ваши тысячелетние старания, я возвращаюсь с восхищением, сир. Все подтвердилось.
Применить к жизни опыт поведения художника на холсте — это и было бы искусством жить. Не наука жить, она здесь подспорье, а именно искусство жить. А всякое искусство начинается с восхищения. Если не восхитился — искусство еще не началось. И никуда от этого не денешься.
Нелепо говорить: «Восхищение — чувство коварное. Оно может завести куда-нибудь и так далее». Всё куда-нибудь заводит. Нет такого явления, которое бы куда-нибудь не заводило. Развитие — это движение.
Поэтому не чувство восхищения коварно, а те, кто этим восхищением коварно пользуется, безразлично кто — шлюхи или фюреры.
Восхищение — природное чувство, но если им вероломно пользоваться, то чего удивляться, если вера ломается? Это не игра словами, это их забытый смысл.
И самое страшное вероломство — это когда у человечества ломают веру в то, что его смекалка, его жажда и сила жить, его способность излучать свет всё одолеют, и будущее будет.
Речь не о том, чтобы забыть прошлое, а о том — как бы не забыть будущее. А оно родится только от восхищения тем, что есть реально, сию секунду. Никто еще никого не родил по памяти или по воображению. Родят от восхищения тем, что есть. Сколько ни болтай об этих делах, импульс к зачатию всегда — восхищение тем, что есть, хоть на секунду, но тем, что есть.
Восхищение! Природное свойство человека: секундное, божественное, забытое, затюканное, внезапное, незначительное, всеозначающее…
Когда мы изучаем ушедшую культуру — мы изучаем ушедшее восхищение.
Человек живет надеждой на восхищение. Если восхищаться надежды нет — остается дожитие.
Обманут ли человек вероломно, обманулся ли он сам, верит ли он, надеется ли он, любит ли, мудрец он или только софист — это лишь меняет дело, но не отменяет его. Движение жизни, перспективы ее, святой ее аврал, развитие, расцвет, рассвет — все зависит от восхищения.
Потому что восхищение