Зарницы смуты стр. 376
это что-то необыкновенное. Ну не могут они быть безделицей, просто не могут! Потому как рукописи, а это было понятно даже дураку, таили в себе нечто крайне важное. Вопрос в том — важны они лишь для одного Хехора, или же это может затронуть и обжитые земли.
— Как добраться в Пригорок? — спросила она, стараясь придать голосу спокойствия. Восторг и сладостное предвкушение вновь обуяли ее, приходилось сосредотачиваться на контроле эмоций. — Я устала, хочу выспаться и нормально поесть.
— Если хочешь идти в деревню, отправляйся прямо сейчас, — посоветовал старец. — Может быть, успеешь к ночи. Хочешь — оставайся у нас. Дадим кров, благо домов
пустых хватает, жарким угостим из козлятины. В амбаре есть большая лохань, в ней год назад Арбонд карасей солил, можешь снега натаскать и растопить возле коптильни. Чем не ванна?
Тайдеона прикинула, стоит ли ей оставаться в деревне с тремя охотниками. Никаких притязаний она не боялась, колдовство служило надежной защитой, просто не хотелось терять лишний вечер. Халупы не казались обжитыми, скорее всего в них сыро и холодно. Да еще и дрова, по всей видимости, придется таскать самой.
— Я выйду немедля, — заявила колдунья. — Только кое-какие вещички здесь оставлю, а потом, когда буду возвращаться, заберу.
— Это уж как душеньке твоей угодно, — пожал плечами старейшина. — Только учти, придет время снегопадов — перевал превратится в ледовую горку. До весны выбраться отсюда не сможешь.
* * *Тайдеона брела через реденький пролесок, увязая по колено в сугробах. Хорошо еще, что догадалась большую часть поклажи оставить в охотничьей деревушке, иначе пришлось бы бросить все прямо здесь, в глуши. Живот недовольно и голодно урчал, колдунья уже успела не раз помянуть о том, что так пренебрежительно отнеслась к предложению охотников. Сейчас о горячей козлятине можно было только мечтать.
Деревья здесь росли невысокие, кряжистые. Березок почти не встречалось, все больше осины, дикий орешник и ели. Солнце скрылось за тучами, поднялся ветерок, мир быстро тускнел, готовясь к встрече с ночью. Тай решила, что следует поспешить, ибо очень не хотелось плутать в темноте. В лесу она была от силы трижды, да и то в сопровождении умелых проводников. Теперь же приходилось целиком и полностью полагаться на ориентиры, названные охотниками. И если треугольный камень и три переплетающихся ветвями дерева она уже прошла, то никогда не замерзающее озеро ей так и не встретилось. А по времени должно бы…
Девушка ненадолго остановилась. Дыхание паром вырывалось изо рта, холодный пот выступил на лбу и спине. Она знала — нет ничего опаснее, чем вспотеть на морозе. Следовало бы скинуть плащ, он сделался тяжелым от налипшего на полы снега, от растаявших снежинок, впитавшихся в толстую шерсть, но тащить его все равно пришлось бы на себе, так что Тай решила продолжить путь. Колдунья жевала снег, когда сильно хотелось пить, однажды даже обтерла им лоб и щеки. Лицо горело, идти становилось все труднее и труднее. Тайдеона привалилась к стволу орешника. Дикого, покрытого сверкающими льдинками и серым лишайником.
— Это… тяжелее… чем казалось вначале, — пробормотала колдунья, закрыв глаза.
Она пожалела, что не так сильна в лекарском ремесле, как некоторые ее сородичи. Вернее, абсолютно бессильна. Здесь даже крылась какая-то злая насмешка судьбы: