Зарубежный детектив 1970 выпуск 2 стр. 51
пока оставит учебу?
— Не знаю. Она не хочет. Герр гауптман, куда мы едем? — Немец снова встревожен. Все время посматривает мне на колени, где лежит магнитофон.
— В Голчевицы. Я хочу, чтобы вы рассказали о случившемся тамошнему начальнику милиции. Это их район, и они тоже должны знать, что и как.
Фрич закутывается в вытертый тулуп, хотя в машине тепло. Молчит до самой деревни.
— Нельзя ли быстрее? — обращаюсь я к шоферу.
— Скользко, гражданин капитан.
— Все равно…
— Все равно бывает только покойникам, гражданин капитан.
Однако увеличивает скорость. Свет фар начинает скользить по первым голчевицким домикам, каменным, добротным. В здании на костельной площади горит свет. Видно, еще не все выпито за здоровье новорожденного. Вот и милиция. Тут же и почта и арестантская. Начальник милиции, сухой, высокий, с трудом стоящий на ногах (наверное, прямо с крестин), официально докладывает, что будут звонить из Франкфурта. После чего выразительно посматривает на Фрича. Видимо, думает, что тот будет его «гостем» в арестантской, где чаще всего замыкают на одну ночь местных пьяниц или — так тоже случается — держат свиней.
— Где телефон?
— Гражданин капитан, сюда… Направо…
— Всем выйти. Ефрейтор, проследите, чтобы никто не торчал под дверями. Понятно? Фрич, за
мной!
На всякий случай оставляю шофера.
Фрич идет покорно, хотя мне кажется, что он с удовольствием бы сбежал. Все время искоса следит за мной. Я приказываю ему сесть. Не садится. Ждет, наблюдает, как я подключаю микрофон магнитофона к телефонному аппарату, через который Герман Фрич будет разговаривать с человеком из Франкфурта. У него не хватает смелости спросить, в чем дело, и он только посматривает на часы. Осталось десять минут.
— Фрич, — говорю я тоном, не допускающим возражений, — сейчас будут звонить из Франкфурта. Спросят господина Арнима фон Кольбатца. Вы скажете, что он спит. Что очень устал, что до телефона четыре километра, ветер, снег, мороз, поэтому он прислал вас. Не возражайте. Вы сделаете так, как я вам приказываю. Если тот человек, с которым вы будете разговаривать, спросит о вещах, вам непонятных, ответите так, как я вам подскажу. Запомните: только так, как я вам скажу. Ваше дело слушать. Если попытаетесь говорить хоть что-либо от себя, у вас ничего не выйдет. Я тут же прерву разговор. Ясно?
— Герр гауптман… — умоляющий, почти неслышный шепот.
— Фрич, я знаю, кому вы посылали телеграмму.
Внезапно Герман Фрич превращается чуть ли не в героя.
— Закон… Польский закон разрешает… Я имею право писать куда захочу… Я не уехал, когда была репатриация… У меня польский паспорт… Я… — он ищет нужные слова и беспомощно размахивает руками, смешно торчащими из коротких рукавов вытертого тулупчика.
— Садитесь, Фрич, — я деликатно усаживаю его на стул. — Польский закон вместе с тем запрещает убивать людей. Закурите.
Я поступаю с ним жестоко, почти на грани провокации. Но у меня нет иного выхода.
Телефон начинает звонить пронзительно и тревожно, как на пожар. Аппарат старый, еще с немецкой надписью «Simens-Berlin a. g.».
— Говорите: «Голчевицы слушают»…
— Голчевицы? Голчевицы? Соединяю с Франкфуртом-на-Майне. Разговор будет по-немецки. Франкфурт? Франкфурт? Голчевицы слушают. Герр Кольбатц у телефона…