Засуха стр. 7
ходим, как зомби. Никто не знает, что делать, что говорить. Следим друг за другом. Пытаемся сообразить, кто сломается следующим.
— Господи.
— Да. Ты себе даже не представляешь.
— Вы с Люком все еще близко общались?
Гретчен помедлила с ответом. Сжала губы.
— Нет. Много лет уже. Не так, как когда мы были все вчетвером.
Фальк вернулся мыслями к фотографии. Люк, Гретчен, он сам. И Элли Дикон, с ее длинными черными волосами. Как же они дружили. Тесно, как бывает только в те годы, когда веришь, что друзья даны тебе судьбой и ничто никогда вас не разлучит.
Ты солгал. Люк солгал.— Но вы-то с ним оставались на связи? — спросила Гретчен.
— То да, то нет. — Это, по крайней мере, было правдой. — Встречались время от времени за пивом, когда он бывал в Мельбурне, ну, в этом роде. Времени свободного становилось все меньше, понимаешь? У него семья, у меня — работа.
— Да все в порядке, тебе не нужно оправдываться. Мы все тут чувствуем себя виноватыми.
Общинный центр был полон народу. На крыльце Фальк замешкался, и Гретчен потянула его за руку.
— Ладно тебе, все будет в порядке. Большинство тут тебя даже не вспомнит.
— Тех, кто вспомнит, будет достаточно. Особенно после той фотографии в церкви.
Гретчен сочувственно поморщилась.
— Да, понимаю. Я тоже была в шоке. Но, слушай, людям тут и так есть о чем побеспокоиться, кроме тебя. Просто не высовывайся. Выйдем через заднюю дверь.
Не дожидаясь ответа, она подхватила Фалька за рукав одной рукой, сына — другой и повела внутрь, с легкостью лавируя в толпе. В помещении стояла страшная духота. Кондиционер центра старался изо всех сил, но эта битва была проиграна заранее. Все больше народу искало пристанище в тени, под крышей. Люди с серьезным видом переходили от группки к группке, держа на весу пластиковые стаканчики и тарелки с шоколадным риппл-кейком.
Гретчен пробиралась через толпу, прокладывая им дорогу к французским дверям, через которые настигнутая клаустрофобией толпа выплескивалась на видавшие виды детскую площадку. У изгороди им удалось найти клочок тени, а Лэчи побежал попытать удачи на раскаленной горке.
— Тебе не нужно стоять рядом со мной, если это может опорочить твое честное имя, — сказал Фальк, поглубже надвинув шляпу на лоб, чтобы прикрыть лицо.
— Ой, да ладно тебе. Тем более, у меня это и у самой прекрасно получается.
Фальк обвел площадку взглядом, заметив пожилую пару, которая, как ему показалось, могла быть когда-то друзьями отца. Они беседовали с молодым офицером полиции, который, облаченный в полную форму и сапоги, потел под обжигающими лучами солнца. Они с Фальком обменялись вежливым кивком, и его потный лоб блеснул на солнце.
— Эй, — сказал Фальк. — Уж не он ли заменил Барбериса?
Гретчен проследила за его взглядом.
— Ага. Ты слышал о Барберисе?
— Конечно. Очень грустно. Помнишь, как он нас до смерти запугивал историями про детей, которые баловались с уборочной техникой?
— Да уж. Этот его сердечный приступ мог случиться еще двадцать лет назад.
— И все же. Какая жалость, — искренне сказал Фальк. — Так кто этот новый парень?
— Сержант Рако, и если тебе показалось, что он не в своей тарелке, — это потому, что так оно и есть.
— Что, так плох? Мне показалось, он неплохо ладит