Завтра как обычно стр. 21
руками в упругой толще неба, — отсюда удобнее наблюдать за теми, кто ворует мрамор на памятники…» Но этой важной мысли я не додумал, потому что внизу кто-то хрипло и длинно выругался, и Гришка Шуст позвал меня с земли громким шепотом:
— Саша!.. Саш…
— А? — я вздрогнул, очнулся и сел. Маргарита смотрела на меня исследовательски-задумчивым взглядом.
— Саша, — повторила она шепотом, — а почему у тебя сердце так громко стучит? Просто ужас!
— Вот дура ты, Марго… — пробормотал я, заваливаясь на подушку. — Ведь я живой… Оно и стучит… Потом, сквозь тяжелый душный сон, над ухабами измотанного бессонной ночью сознания, появилась баба и парила над нами, и укрывала нас с Маргаритой красным клетчатым пледом.
* * *Вечером пришел с работы дед и, не раздеваясь, не снимая туфель, крикнул из прихожей:
— Сынка, ну что — был в метро?
— Был.
— Ну, ну? — он так и стоял в плаще — маленький, с седыми щеками, в смешной, великоватой для него шляпе.
— Отказали. Я им не подхожу.
— Почему?! — возмутился он.
— Осанка недостаточно представительная, — сказал я.
— Как? — так же оскорбленно воскликнул он. — А ты сказал, что у тебя диплом с отличием? Что ты единственный из всего выпуска защищался на английском? Что ты в совершенстве…
— И что умею ушами шевелить, — перебил я его. Он сразу все понял, молча разделся и закрылся у себя. Глупая Маргарита, которая по молодости лет не чувствовала еще атмосферы в доме, увязалась за ним и стала канючить и напоминать, что дед обещал повести ее в кино.
— Оставьте меня в покое! Все! — крикнул дед и хлопнул дверью. Оскорбленная Маргарита умчалась в детскую, и сразу оттуда послышались тягучие рыдания. Я приоткрыл к ней дверь. Маргарита в исступлении била кулаками подушку. Я встал в двери, и она обернула ко мне зареванную физиономию.
— Правильно, дай ей как следует, — посоветовал я, — чтоб больше не смела. Выбей из нее дурь окончательно.
— Пойду по белу свету искать хорошую семью, — сказала Маргарита сопливым голосом.
— Дед, — крикнул я, стоя в дверях детской, — не переживай. Устроишь меня в ларек «Пиво-воды». — Повернулся к Маргарите и сказал: — Не расстраивайся, Марго. В субботу пойдем в гости к дяде Грише.
* * *Но в субботу я к Шусту не попал, потому что заболела Маргарита. Заболела-то она днем раньше, но именно в субботу утром я брился в коридоре и вдруг увидел кусок Маргариты в зеркале. Правильнее сказать — в коридорном зеркале отражался дальний угол комнаты с частью дивана, на подушке которого лежала растрепанная Маргариткина голова и покорно смотрела на меня в зеркале страдальческими зелеными светлячками. И тогда вдруг на меня сошло леденящее озарение. Я понял, чем больна Маргарита. Я выдернул штепсель из розетки, бритва заткнулась, я спросил с тихим ужасом:
— Марго, у тебя живот болит?
— Болит, — спокойно сказала она.
— А… тошнит?
— Тошнит, — с некоторым даже удовольствием подтвердила она. Я с бритвой в руках прибежал на кухню, закрыл дверь поплотнее и сказал бабе:
— У Маргариты желтуха! Баба ахнула и опустилась на табурет. Она не стала спрашивать, с чего это я поставил такой безапелляционный диагноз, потому что с паникой у нас в семье все в порядке — она носится в воздухе, мы ею дышим.