Библиотека

Завтра как обычно стр. 24

Размер шрифта
-
+
Тема

и беспомощно выкрикивал:

— Что вы делаете? Что вы делаете? Что вы делаете? Руки у нее были худенькие и горячие, а волосы выбились из-под берета на лоб и лезли в глаза. В конце она исхитрилась сунуть эту ненавистную бумажку за ворот моего свитера, что было с ее стороны неслыханной подлостью, потом привалилась к стене и, тяжело дыша, сказала:

— Дайте валидолу. Я принес с дедовой тумбочки валидол, она отломила полтаблетки, положила под язык и проговорила, упрямо глядя в стену перед собой:

— Почему обязательно за деньги? Что, я не понимаю? У меня самой сын в больнице… с желтухой… И Валентина Дмитриевна рассказывала о вашей девочке. Я вдруг вспомнил ее имя.

— Надя… — сказал я, — может быть, надо помочь? Чем я могу вам помочь? Что нужно?

— Ничего не нужно, — сказала она и заплакала. — Ничего мне не нужно… ничего… Дело приняло для меня совсем скверный оборот. Я привалился к противоположной стене и молча смотрел на Надю, не зная, что делать дальше. Наверное, следовало взять ее тощую лапку и пожать, и погладить, и сказать что-то ласковое, но я сроду таких штучек делать не умел, и вообще, с женщинами я — швах. Она вытерла слезы и сказала:

— Дайте пожевать что-нибудь. Я с утра на уколах, поесть не успела, а ехать еще в больницу к сыну на другой конец света.

— Надя! — возопил я, — у нас борщ! И пирожки! Я подогрею.

— Нет, я не успею. Кусок хлеба и что-нибудь… колбасы или сыра… Если можно… Я уже опаздываю. Я поскакал на кухню, свернул большой куль из газеты, побросал в него пирожки с капустой, на которые у бабы несравненный талант, схватил из буфета пригоршню конфет, несколько яблок.

— Ой, я столько не унесу, что вы! — сказала она.

— Унесете, — строго возразил я, набивая конфетами карманы ее куртки.

— До свидания, — она повернулась, чтобы выйти.

— Постойте! — сказал я, — тут… куртка у вас… в известке… — схватил щетку и судорожно стал тереть рукава ее куртки.

— Спасибо… До свидания.

— Постойте! — сказал я, — когда я вас увижу… в смысле… результатов анализа…

— Вам завтра Валентина Дмитриевна скажет. До свидания.

— Постойте! — безнадежно выкрикнул я. — Я провожу вас!

— Нет-нет, ни в коем случае! — отрезала она. Мы чинно пожали друг другу руки, и она ушла. Я не выскочил на балкон смотреть сверху, как она переходит через дорогу, хоть почему-то мне хотелось это сделать, а зашел в детскую. Маргарита лежала на диване зареванная, изнемогшая от пережитой своей маленькой драмы.

— Саша, — тихо и озабоченно спросила она, — врачуха взяла синий рубль? Я наклонился и потрогал губами ее

вспотевший лоб.

— Саша, — также тихо и грустно проговорила Маргарита. — Давай так играть, как будто ты был моя собака, а я была твой человек…

* * *

Едва я открыл ключом дверь, в прихожую вылетела клокочущая баба и выпалила:

— Старый дурак! — потом вгляделась в меня в темноте прихожей и сказала жалобно: — А, это ты, Санечка… Я принялся расшнуровывать туфли.

— Баба, единственно, чем могу тебя утешить, что лет через тридцать я вполне сгожусь под это определение.

— Ты знаешь, что он сделал? — возмущенно воскликнула баба, — он повел больного ребенка в кино, на какой-то двухсерийный фильм. Вот, оставил записку. Я только на партсобрание

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.