Захват Московии стр. 10
правые, и наци, и скины, и милитари, и лимоновцы:
— Ты, это, на улицах в балабол не вступай… И ни в коем случае не трынди, что из Прибалтики, — сейчас прибалтов больше не любят, лучше уж фашист, чем прибалт… Если что — кричи: я дипломат, дайте позвонить в посольство… Хотя для отморозков что дипломат, что папа римский… А так много всяких экзотов развелось. Готы, месси… Зацеперы… Йоганутые… Кришнаиты… Харадзюки… Сектанты… Нацболы… Просто болваны…
Настя волнистым движением руки откинула с лица водоросли волос:
— Даже вампиры есть, сестра рассказывала. Соберутся на квартире, пригласят какого-нибудь здоровяка-спортсмена, за 200–300 долларов спустят у него крови литра полтора и давай её пить!..
— Зачем? — не поняли мы с Виталиком.
— А так, организм требует, вроде мела… Выпьют по стаканяке и кто куда разбегаются по своим делам.
Мы покачали головами. Виталик, шмыгая туда-сюда глазами по столу, сообщил, что недавно в универе познакомился с парнем из новой партии — граммар-наци, это значит: «партия национал-лингвистов», этот парень на экономическом учится, но в философии сильно сечёт. И главный лозунг у них ништяк: «Чем больше убитых безграмотных, тем вольнее дышать».
— Хвалился, что недавно в прессе заметка была, как их радикальное крыло в Москве акцию сделало, кого-то избило… Сейчас декрет об отмене глаголов готовят…
Я удивился:
— Не может… Какая это глупость? Как можно… глаголы?
— А междометиями заменить: вместо «нырять» — «бултых», вместо купаться — «чупи-чупи», вместо «включить» — «щёлк», вместо «целовать» — «чмок», вместо «трахаться» — «шпок» или «чих-пых»!..
— А что, клёво! — весело всполошилась Настя. — Давай «чмоки-шпоки» делать! Чихи-пыхи!
Виталик тоже развеселился:
— Ну, такие вот черти. Я, кстати, с ними должен встретиться, просили софт им сделать, а у меня брат дока… Если интересно, пошли вместе.
— Да, хочу. Национал-лингвисты!.. — Отмена русских глаголов! Было бы очень хорошо!
— Они сейчас деньги собирают, хотят место в Думе купить, чтобы потом там шороху навести, всех депутатов на чистоту языка проверить…
До Эрмитажа пешком идти было далеко, на метро я не умел. Какой-то старичок повёз меня на злокачественном для экологии «опеле», каких в Германии уже давно нет.
Но женщина в кассах Эрмитаже тут же поняла, что я иностранец. А когда я не поленился спросить, как она узнала, услышал, что в очереди я не суетился, стоял смирно, и взгляд у меня чересчур спокойный.
— А у других какой? — спросил я. — Сутулый?.. Сугрюмый?
— Да уж не такой, как у вас.
Это меня так удивило, что в музее я смотрел больше на глаза людей, чем на стены. И, скоро устав от картин и жары, вышел наружу,
стал ходить по улицам.
На Невском скорая толпа шелестела мимо. И все говорили по-русски!.. Это была русская река! Она шевелилась и жила, я понимал смысл фраз — вот, пожалуйста: «я ему сказала, что он в корне…», «ну, у них так принято…», «чего в натуре старое полоскать…». И я чувствовал единение с этой рекой!..
Много кокетливых женских лиц. Молодые милиционеры переминаются с ноги на ногу, помахивают жезлами. У входа в магазины — водовороты, диффузия. Около витрины сидит черный ньюфаундленд, похожий на огромного спаниеля, и смотрит не отрываясь, на хозяина, а хозяин закутан в шарф и громко говорит в никуда:
— Ничего!.. Напьются