Жажда странствий стр. 43
ест яблоко. В его глазах сияла улыбка.
— Я так счастлива здесь, Чарльз.
— Правда? — Он наклонился и чмокнул ее в нос. — Открою тебе страшную тайну: я тоже счастлив. Счастлив, как никогда.
Она вспыхнула от радости, а он снова наклонился К ней и приник к ее губам.
— Что будет, когда придет время уезжать?
Эта мысль не давала ей покоя. Рано или поздно идиллия кончится, она со страхом ждала этого. И он тоже.
— Кто же должен решать, моя дорогая Золушка? Кто назовет срок, когда тебе пора возвращаться?
— Я отплываю домой четырнадцатого сентября. Это решено.
Вернуться к прежней жизни… к обязанностям… к ответственности… к Аннабел, которая опять ждет ребенка и, наверное, уже чувствует недомогание. Последнее ее письмо все закапано слезами, и Одри мучилась сознанием вины.
— Решение окончательное и обжалованию не подлежит?
— Да нет, конечно. — Она вздохнула. — Но пойми, все равно рано или поздно я должна вернуться.
— Почему?
— Ты знаешь почему.
— Нет, не знаю.
Он ненароком хотел выведать, насколько она тверда в своем намерении. Вот уже несколько недель он был одержим одной мыслью, но пока ничего не говорил Одри из опасения услышать решительное «нет». Кроме того, он понимал: откройся он ей — возврата к прежней жизни не будет ни для нее, ни для него.
— Чарльз… — Она умоляюще смотрела на него. В ее глазах было выражение неизбывной тоски.
Прежде он не замечал за ней такого. Да и откуда было взяться тоске, ведь они так веселились все это время, так много смеялись, пили шампанское, ходили на званые вечера с Вайолет и Джеймсом и говорили, говорили, ощущая неодолимое желание открыть друг другу свой мир, свою душу.
— Од, любимая, отчего такая печаль в твоем взгляде?
Он лежал рядом с ней на траве, и тепло его тела кружило ей голову. Чувство, которое пробуждал в ней Чарльз, она испытывала впервые в жизни. Ей и не снилось, что она на такое способна. А он не торопил ее, не предпринимал никаких попыток ускорить ход событий. Вот и сейчас он только с нежностью глядел на нее и тихонько щекотал ей ухо дикой гвоздичкой, которыми пестрела вся поляна.
— Чарли, не требуй от меня невозможного. Не могу я отложить отъезд. Это было бы нечестно с моей стороны.
— Нечестно? По отношению к кому? — упорствовал он.
Его настойчивость тяготила ее.
— К дедушке. Я знаю, какие мысли его мучили, когда я уезжала, и хочу ему доказать, что он ошибался.
— В чем? — недоуменно спросил Чарльз.
— Когда я уезжала, он смотрел на меня так, будто хотел сказать: «Знаем мы, чем это кончается». Он боялся, что я поступлю так же, как мой отец. И я ему обещала, что никогда этого не сделаю.
— Не понимаю.
— Видишь ли, мой отец уехал из дому и обратно так и не вернулся. Лишь иногда бывал наездами. Он давал дедушке обещания, но ничего не мог с собой поделать… не мог вернуться домой.
Когда Одри заговорила об отце, голос у нее дрогнул. Отец был неисправимый романтик. Его неудержимо влекла жизнь, полная приключений. Она снова устремила взгляд на Чарльза…
Как они похожи, думала она, иногда даже становится не по себе.
— Ну и что тут ужасного? — с искренним недоумением спросил