Жажда странствий стр. 62
только к Рождеству.
Ответом ей было гробовое молчание, и она испугалась, что их разъединили.
— Дедушка! Дедушка!
Он тяжело опустился на стул. Горничная бросилась вон, чтобы принести ему стакан воды. Лицо у него стало совсем серое. Верно, какие-то дурные вести, мелькнуло в голове у перепуганной насмерть девушки, а он такой старый, как он их перенесет!
— Какого черта ты там делаешь? И с кем ты там?
— На пароходе я познакомилась с очаровательной парой.
Они англичане. Мы с ними были на Антибе.
«Пусть считает, что и в Турции л с ними», — думала Одри.
— Проклятие! Почему ты не возвращаешься в Англию?
— Вернусь… только позднее. Сначала собираюсь в Китай.
— Что-что?
Горничная протянула ему стакан, но он оттолкнул ее руку.
— Ты в своем уме? Там же война! Немедленно возвращайся домой!
— Дедушка, ничего со мной не случится. Обещаю тебе. Я еду в Шанхай и Пекин. — Она сочла, что лучше не говорить ему ни про Нанкин, ни про Чан Кайши, не то он еще больше перепугается. — А оттуда прямо домой.
— Но ты же можешь снова сесть в «Восточный экспресс», доехать до Парижа, потом — на теплоход, и через две недели будешь дома. По-моему, это гораздо разумнее.
«Проклятие, — бормотал он себе под нос. — Совсем как ее драгоценный папочка!»
— Дедушка, голубчик, ну пожалуйста… Мне так в Китай хочется! А потом домой. Клянусь!
У него на глаза навернулись слезы.
— Проклятие! Ты — как твой отец! Ни капли здравого смысла! Китай — не место для женщины! Никому там сейчас не место, кроме самих китайцев. Как ты доберешься?
«Что она делает? — думал он. — Это же безумие! Вот Роланд, черт его подери, вытворял такие же штучки!»
— Мы едем поездам.
— Из Стамбула в Китай? Ты хоть представляешь, какой это путь?
— Да! Все будет хорошо!
— Что там у тебя за компания? Хотя бы приличные люди?
На них можно положиться?
— О да, вполне, уверяю тебя.
— Брось ты
эти свои дурацкие уверения!
Он вне себя от гнева. Одри это понимала. Но попробуй тут что-нибудь объяснить — такое расстояние и сплошные помехи!
У нее ушло восемь часов, чтобы дождаться разговора.
— Как ты, дедушка, здоров ли?
— Здоров… Разве тебе есть дело до моего здоровья?
— Как Анни?
— Ждет ребенка. В марте.
— Знаю. Я буду дома гораздо раньше.
— Надеюсь. В противном случае можешь вообще не трудиться.
— Дедушка… Мне так жаль…
— Нет, никого тебе не жаль. Ты — как твой отец. Уж если делаешь глупости, то хоть не лги, пожалуйста. Никого тебе не жаль!
— Дедушка, голубчик, я люблю тебя…
Она заплакала. Он не мог говорить, он тоже плакал. Беззвучно.
— Что?
— Я люблю тебя!
— Не слышу!
Она слишком хорошо знала его уловки.
— Слышишь! Я говорю, я люблю тебя! И скоро буду дома…
Мне уже пора идти, дедушка. Я сообщу тебе мой адрес в Китае.
— Писать не буду, не жди.
— Просто хочу, чтобы ты знал, где я.
Он буркнул в ответ что-то неразборчивое, потом она услышала:
— Ладно.
— Передай поклон Анни.
— Будь осторожна, Одри! И друзьям своим скажи.
— Хорошо. Береги себя, дедушка.
— Придется. Кто еще обо мне позаботится?
Улыбнувшись сквозь слезы при этих словах, она простилась с ним. Чарльз, который все время, пока она говорила, стоял