Здесь мертвецы под сводом спят стр. 103
о том, как спас жизнь отцу и как его заставили работать на Перевале адского огня, строить Дорогу смерти.
Не то чтобы я не осмеливалась, скорее я не хотела, чтобы эти тени омрачили его бдительную душу. Бог ведает, они достаточно омрачают его сны.
До сегодняшнего дня я никогда не задумывалась о том, какую мучительную боль может вызвать в нем один вид железнодорожных путей.
Великое благо, что в самые тяжелые для нашей семьи времена Доггер ни разу не страдал от ночных кошмаров. Он – скала. В будущем я постараюсь, чтобы наши беседы были занимательными и не затрагивали железную дорогу.
– Доггер, – спросила
я, – сколько времени требуется, чтобы человек истек кровью?
Доггер взялся за подбородок указательным и большим пальцами.
– В среднем человеческое тело содержит около галлона крови. У женщин ее немного меньше, чем у мужчин.
Я кивнула. Звучит разумно.
– А сколько, например, надо времени, чтобы женщина истекла кровью до смерти?
– Полное обескровливание, – ответил Доггер, – может произойти меньше чем за минуту. Разумеется, это зависит от размера и здоровья субъекта и от того, какие сосуды были перерезаны. Вы думаете о мисс Лене?
Я не могла это скрывать.
– Да, – сказала я.
– Могу уверить вас, что она умерла очень быстро.
– Она страдала?
– Сначала да, – ответил Доггер. – Но вскоре наступило бессознательное состояние и затем смерть.
– Спасибо, Доггер, – поблагодарила я. – Мне надо было знать.
– Понимаю, – сказал Доггер. – Я так и подумал.
– Как отец? – поинтересовалась я. Мне внезапно пришло в голову, что отец размышлял о том же, о чем и Доггер.
– Справляется, – ответил Доггер.
– И все?
– Да. Он хочет видеть вас в девятнадцать ноль-ноль.
– Всех?
– Нет, мисс Флавия. Только вас.
Меня охватил ужас.
Отец дождался конца похорон, чтобы наказать меня за то, что я вскрыла гроб Харриет. Я по глупости ожидала, что обретение ее давно утраченного завещания каким-то образом сделает его счастливым, но он не дал ни малейшего знака, что его тревоги облегчились.
На самом деле теперь, когда я об этом подумала, он выглядел еще более встревоженным, более молчаливым, чем когда-либо ранее, и это меня испугало.
Как мы будем жить дальше? Харриет мертва и похоронена, и у отца не осталось ни капли надежды. Кажется, он сдался.
– Что мы будем делать, Доггер?
Это вопрос показался мне разумным. После всего, что ему довелось пережить, Доггер разбирается в безнадежных ситуациях.
– Ждать завтрашнего дня, – сказал он.
– Но что, если завтра будет еще хуже, чем сегодня?
– Тогда мы подождем послезавтрашнего дня.
– И так далее? – уточнила я.
– И так далее.
Хорошо иметь ответ, даже если не понимаешь его. Должно быть, у меня был скептический вид.
Было еще рано; до девятнадцати часов далеко. С тем же успехом можно ждать еще девятнадцать тысяч лет.
Что мне делать до этого времени?
Ответ пришел ко мне мгновенно, как часто бывает, когда ты в растерянности.
В обычной ситуации я бы сидела и ждала, грызла ногти, считала часы и нервничала. Но не сегодня, нет.
На этот раз я возьму контроль над ситуацией, до того как контроль возьмут надо мной. Я не стану ждать до семи часов. Зачем? Мне надоело быть пешкой.
Кроме того, надо многое обсудить. Поскольку половина наказания заключается в его ожидании,