Здесь мертвецы под сводом спят стр. 106
остальное – лишь пена на бульоне.
Отец потушил наш едва начавшийся разговор ледяной водой, не успел он по-настоящему разгореться.
Кое-что смыслю, да уж!
Но он не закончил.
– Может, потому что твои сестры старше, у них было несправедливое преимущество. Пришло время заняться твоим просвещением.
Я оцепенела. Почувствовала, как у меня немеет лицо.
– Я обсуждал этот вопрос с тетей Фелисити, и мы пришли к полному согласию.
– Да, сэр?
Я – узник за решеткой, хватающийся за прутья так, что костяшки пальцев побелели, и ждущий, когда судья покроет свою голову черным платком и провозгласит смертный приговор.
«Да смилостивится Господь наш вашей душой».– Канадская школа твоей матери, Женская академия мисс Бодикот, согласилась зачислить тебя с осеннего семестра.
Повисло тошнотворное молчание, и потом мой живот сделал то, что он делает, когда одетый в форму лифтер в магазине «Армия и флот» хитро тебе улыбается и переводит рычаг в положение «вниз».
– Но отец, а расходы?
Хорошо, признаю: я барахтаюсь в поисках отговорок.
– Поскольку твоя мать завещала Букшоу тебе, полагаю, будет верно сказать, что расходы больше не будут проблемой. Разумеется, предстоит решить еще много вопросов, но как только все будет должным образом…
Что?– Конечно, тетя Фелисити и я будем выступать твоими опекунами, пока…
Прошу прощения? Букшоу мой? Что за жестокая шутка?Я заткнула уши пальцами. Не хочу это слышать.
Отец бережно отвел мои руки, и его ладони оказались на удивление теплыми. Наверное, впервые он по собственной воле дотронулся до меня, и мне захотелось снова заткнуть уши пальцами, чтобы он опять это сделал.
– Букшоу? – выдавила я. – Мой? А Фели и Даффи знают?
Жестокая мысль, но она первой пришла мне в голову и я высказала ее, не успев сдержаться.
– Нет, – ответил отец. – И я предлагаю тебе не говорить им об этом, по крайней мере какое-то время.
– Но почему?
В глубине души я уже хвасталась своим королевством на манер Генриха VIII:
Тебя я изгоняю, гордячка, и тебя, о книжный червь,На отдаленный остров каяться в своем нахальствеИ ждать, когда я смилуюсь…Ответ отца прозвучал нескоро, как будто он выуживал слова из прошлого, одно за другим.
– Давай я попробую объяснить тебе это следующим образом, – наконец произнес он. – Почему ты никогда не добавляешь воду в серную кислоту?
– Из-за экзотермической реакции! – воскликнула я. – Концентрированную кислоту всегда надо добавлять в воду, а не наоборот. Иначе она сыграет злую шутку с твоей комнатой!
От одной мысли об этом я задрожала от волнения!
– Именно, – сказал отец.
Разумеется, я сразу поняла, к чему он клонит. О, какой мудрый человек мой отец!
Но тут в мои мысли вторглось настоящее. Я осознала его слова.
Мне придется уехать из Букшоу.
Мне захотелось броситься на пол, лупить по нему руками и ногами и кричать, но, конечно, я не могла.
Это просто несправедливо.
– Я сделал для тебя все что мог, Флавия, – продолжил отец. – Несмотря на яростные возражения остальных, я прилагал чертовски большие усилия, чтобы оставить тебя в покое, а это кажется мне самым драгоценным даром, которым можно наградить ребенка.
На меня нахлынуло понимание.
Я всегда считала себя такой умной и даже не подозревала, что все это время отец был моим соратником.
– Конечно, мы