Библиотека

Здесь на Земле стр. 306

Размер шрифта
-
+
Тема

мягкий, будто он говорит с маньяком, — расслабься. Новый год все-таки.

Марч еле сдерживает слезы. Вот как они выглядят со стороны: пара, балансирующая на грани; женщина — в ожидании, что ей вот-вот причинят боль. А разве не так? Кто она теперь? Та, кем хочет себя видеть, или та, кто есть на самом деле?

— Ты как меня назвал?

Холлис отпускает Марч и делает шаг к веранде. Так он обычно отвечал Алану и его дружкам, когда они шли за ним до самого дома, швыряли камни, обзывались. «Приятель» — этим словом они хотели сказать, что он ничто, пустое место. Нет, больше такого он терпеть

не станет.

Ночной воздух холоден, но у Марч словно все горит внутри. Она очень хочет, чтобы этот Берт, или как там его, вернулся опять на вечеринку. Тогда они с Холлисом спокойно уйдут, и все закончится без осложнений. Она хочет этого так сильно, что почти ощущает на вкус. И вкус этот горек.

Дверь опять открывается, свет лучом озаряет аллею. На веранду, смеясь, выходят две женщины. Смех падает на заледенелую дорожку и гаснет в тишине.

— Дорогой? — произносит одна из женщин, почувствовав недоброе.

Это жена редактора (или его подруга), Марч понимает это по тревоге в голосе.

— Дорогой? — повторяет женщина, пару раз моргнув, будто видит перед собой то, чего не должно быть.

— Идем, — говорит Марч.

Теперь она хватает его, но Холлис вырывает руку. Он поворачивается и смотрит на нее. Так, будто видит в первый раз. Марч страшно.

— Ты будешь рассказывать мне, что делать?

Три силуэта на веранде замерли. Слышно, как падает снег.

— Пожалуйста.

Это его самое любимое слово в мире, Марч знает.

— Пожалуйста, — шепчет она, чтобы те люди у двери не слышали, как она просит.

Они подходят к пикапу, и Холлис шагает к Марч. Ей на мгновение кажется, что он хочет открыть ей дверцу. Она поднимает глаза и видит его взгляд. Вскрикивает, отшатывается и упирается спиной в машину. Холлис бросает свои кулаки сквозь стекло рядом с ее головой. Градом сыплются осколки. Марч опять вскрикивает и, закрыв глаза рукой, приседает. А потом понимает, что происходит. Не на нее летят его удары. Холлис крушит окно пикапа, и, когда останавливается, руки все в крови.

— О нет, — произносит Марч, поднимаясь.

Если это проявление любви, то лучше бы такое чувство назвать как-нибудь иначе. Кровь на дорожке, на снегу, но Холлис, кажется, ее не замечает, и это пугает Марч. Он притягивает ее к себе своими окровавленными руками.

— Я скорее себе наврежу, чем тебе. Я никогда, слышишь, никогда не причиню тебе вреда.

— Да-да, я знаю…

— Эй, там! — кричит им мужчина с веранды. — У вас все в порядке?

Они так далеко, что Марч даже не отвечает. Она смотрит на кровь. Та — на ее джинсах, ботинках, растекается лужей под ними.

— Я знаю, ты не хотел.

Те трое, уже сошедшие с веранды на аллею, все еще смотрят, не зная, вмешаться им или нет. Доносятся звуки веселья из дома. Кто-то, должно быть, рассказал анекдот, люди смеются. Несмотря на кружащийся снег, Марч видит звезды на небе — совсем как тогда, когда они ставили лестницу к большому ореху и забирались так высоко, как могли.

Марч пытается

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.