Здесь так забавно… стр. 16
на работу, не торопясь.
Похоже, что ему все равно,
Успеет ли он к девяти часам.
Осенний парк, опавшие листья —
Такая прекрасная грязь!
Он был инженером, теперь он сторож —
Он выбрал себе это сам.
И его «Беломор» горит на лету.
И это новая жизнь на новом посту,
Новая жизнь на новом посту.
Когда я смотрю в окошко,
Я вижу, как кто-то идет
по крыше —
Может быть, это собака (кошка),
А может быть, это крот.
Я вижу не слишком ясно:
Мешает крутой наклон
той крыши —
Может быть, это букашка,
А может быть, это слон.
Над ними ясное небо,
Под ними — хрупкий карниз.
И я не знаю, как сделать, чтобы
Помочь им спуститься вниз.
И я сижу у окна и гляжу в пустоту.
И это новая жизнь на новом посту.
Новая жизнь на новом посту.
— Что позволяло вам «держать удар?» Насколько я знаю, судьба ваша долгое время складывалась отнюдь не гладко?
БГ: — А я никогда никому не противостоял… Какой толк опускаться до драки на таком уровне? Ну, выгнали меня из комсомола, так он изначально был не нужен: меня записали туда вместе со всеми в школе, потому что тогда было положено… Ну, прогнали меня с
работы, так мне она была совсем неинтересна. Да простят меня мои учителя, но я никогда толком не мог взять интеграл. А математиком-теоретиком оказался только потому, что считал это более честным по отношению к Советской власти, чем становиться инженером. Все-таки без математиков-теоретиков она преспокойно могла обойтись…
И так — во всем остальном. Ну, не хочет меня Система — и слава Богу! Я очень благодарен нашей Системе: будь она гибче, я рисковал бы стать конформистом в гораздо большей степени…
Вообще, каким бы безнадежным и отчаянным ни казалось положение человека, но, если он сохраняет силу духа, он выстоит. Только сила духа — это не когда ты можешь ребра ломать, а когда веришь, что твое собственное хорошее отношение к людям никуда не пропадает… Я даже не буду говорить очевидное, что Бог за своими присматривает. Это всегда так. Но просто, если еще самому не поддаваться на провокации, на искушение стать мелким, злым, гадким…
Зеленая лампа и грязный стол.
Правила над столом.
Сторож Сергеев глядит в стакан
И думает о былом.
Но вот приходят к нему друзья,
Прервав его мыслей ход,
И быстро вливают портвейна литр
Сторожу прямо в рот.
Друзья пришли к нему неспроста,
Пройдя не одну версту:
Они желают видеть его
На боевом посту.
И сторож Сергеев, забыв свой долг,
Ловит беседы нить
И ставит стулья друзьям своим,
Поскольку им негде пить.
И он говорит с ними до утра,
Забыв обойти свой двор.
Он пьет, не глядя совсем на дверь,
Куда мог забраться вор.
Но ночь проходит, приходит день —
Так в мире заведено.
И сторож Сергеев упал под стол,
Допив до конца вино.
Зеленая лампа горит чуть-чуть.
Сменщик уж час как здесь.
А сторож Сергеев едва встает,
Синий с похмелья весь.
И он, трясясь, выходит за дверь,
Не зная еще куда.
Желает пива и лечь поспать
Скромный герой труда.