Здесь так забавно… стр. 40
и может в себе его погасить, поддавшись, например, омертвелой традиции..
Боже, помилуй полярников
С их бесконечным днем,
С их портретами партии,
Которые греют их дом,
С их оранжевой краской
И планом на год вперед,
С их билетами в рай
На корабль, идущий под лед.
Боже, храни полярников,
Тех, кто остался цел,
Когда охрана вдоль берега,
Скучая, глядит в прицел.
Никто не знает, зачем они здесь,
И никто не помнит их лиц,
Но во имя их женщины варят сталь,
И дети падают ниц.
Как им дремлется, Господи,
Когда ты даришь им сны,
С их предчувствием голода
И страхом гражданской
войны,
С их техническим спиртом
И вопросами к небесам,
На которые ты отвечаешь им,
Не зная об этом сам.
Так помилуй их, словно страждущих,
Чьи закрома полны,
Помилуй их, как влюбленных,
Боящихся света луны.
И когда ты помилуешь их
И воздашь за любовь и честь,
Удвой им выдачу спирта
И оставь их, как они есть.
ХОЗЯИНХозяин, прости, что тревожу тебя;
Это несколько странный визит.
Я видел свет в окнах твоего этажа;
Дверь открыта, вахтер уже спит.
У новых жильцов вечеринка.
Они, выпив, кричат, что ты — миф,
Но я помню день, когда я въехал сюда,
И я, действительно, рад, что ты жив.
Хозяин, я просто шел от друзей,
Я думал о чем-то своем.
Они живут в этих модных домах
И по-детски довольны жильем.
Но я вспоминаю свой прокуренный угол,
Фонарь в окне, купол с крестом.
И мне светло, как в снежную ночь,
И я смеюсь над их колдовством.
Хозяин, я веду странную жизнь,
И меня не любит завхоз.
Твои слуги, возможно, — милые люди,
Но тоже не дарят мне роз.
И я иду мимо них, как почетный гость,
Хотя мне просто сдан угол в наем.
Но, Хозяин, прости за дерзость —
Я не лишний в доме твоем.
Хозяин, да, я плачу́ не как все,
Но я плачу́ тем, что есть.
Хозяин, моя вера слаба,
Но я слышал добрую весть.
Хозяин, я — никудышний фундамент
И, наверно, плохое весло.
Но, Хозяин, когда ты захочешь пить,
Ты вспомнишь мое ремесло.
* * *Если б каменный уголь умел говорить,
Он не стал бы вести беседы с тобой,
И карарский мрамор не стал бы смотреть тебе вслед.
Но ты занят войной,
Ты стреляешь на тысячу верст и тысячу лет,
И я ничего не отвечу, когда
Меня спросят, как продолжается бой.
В эротических снах молодого дворника
Ты будешь пойман в трубе,
И надменные девы привяжут тебя к станку;
И они коронуют тебя цветами
И с песнями бросятся прочь,
На бегу забывая самое имя твое,
И никто никогда не вспомнит здесь о тебе.
И когда наступит День Серебра,
И кристалл хрусталя будет чист,
И тот, кто бежал, найдет, наконец, покой,
Ты встанешь из недр земли,
Исцеленный, не зная, кто ты такой.
Я хотел бы быть рядом, когда
Всадник протянет тебе еще не тронутый лист.
Боб мечтал о Дне Серебра — ждал его каждое утро. Но День Серебра, как назло, не наступал. И вот однажды Боб проснулся в холодном поту. Смотрит, а рядом с ним