Зеленая мумия стр. 168
работе.
– То есть археологии?
– Ну не стирке же! Не задавайте глупых вопросов.
– Прекратите грубить! – прорычал коронер, багровея. – У вас есть версии, кто хотел заполучить вашу мумию?
– Осмелюсь заметить, что множество ученых, занимающихся теми же проблемами археологии, что и я, мечтают иметь мумию инков. – Тут профессор озвучил длинный список известных имен.
– Ерунда, – пробурчал коронер. – Достойные люди вроде тех, кого вы здесь упоминаете, не станут убивать, пусть даже ради уникального экспоната.
– Я и не обвиняю никого из них, – парировал Браддок. – Это вы спросили, кто мог пожелать присвоить мумию, а я вам ответил.
На это коронеру и в самом деле нечего было возразить, и он вновь сменил тему:
– Под бинтами мумии могли оказаться драгоценности, которые привлекли бы грабителя?
– А мне, черт возьми, откуда знать?! – взорвался ученый. – Я не разворачивал эту мумию и даже не видел ее! Любые драгоценности обычно скрыты под пеленами. Насколько мне известно, их никто не снимал.
– Меня интересует лично ваше мнение.
– Нет у меня никакого мнения! Я велел Болтону привезти раритет, и все. Он обязался собственноручно доставить ценный груз мне домой, но не сделал этого. Почему – мне неведомо.
Когда профессор, все еще кипя, ушел, слово предоставили молодому врачу, первым осмотревшему труп Сиднея. Доктор Робинсон утверждал, что несчастный умер вследствие удушения красным шнуром от штор, и, судя по состоянию тела, смерть наступила приблизительно за двенадцать часов до того, как Джулиан Браддок вскрыл ящик. Труп обнаружили в три часа пополудни в четверг, значит, убийство совершилось между двумя и тремя часами ночи.
– Более точное время установить сложно, – запинаясь, добавил Робинсон. – Во всяком случае, Болтона задушили после полуночи, но до трех часов утра.
– Довольно большой промежуток, – проворчал коронер, покосясь на растерянного врача. – Других ран на теле не было?
– Нет. В этом легко убедиться, осмотрев труп.
После допроса медика вызвали вдову Энн. Рыдая, старая прачка простонала, что у ее Сида не имелось врагов, потому что он был хорошим юношей. Она также пересказала свой сон, однако в оккультизм коронер не верил, хотя все присутствующие в зале с интересом слушали женщину. В конце вдова спросила, как же ей теперь жить, когда ее мальчик покинул этот мир. Коронер, естественно, не нашелся, что ответить, и отпустил ее.
Потом пригласили Сэмюэля Квасса, владельца «Приюта моряка». Трактирщик оказался рыжеволосым детиной с ярко-рыжими усами и внешне напоминал матроса. Стоило дознавателю задать пару вопросов, как выяснилось, что в прошлом Квасс действительно бороздил моря. Отвечал он грубо, но честно и, несмотря на недобрую репутацию его заведения, не походил на дельца-разбойника. Он изложил те же факты, которыми пестрели газеты. В ту ночь, кроме него самого, в гостинице находились его жена и ребенок, а также служащие. По его словам, Болтон лег спать непоздно, заявив, что рано утром уедет в Гартли. Поселившись в трактире, молодой человек заплатил целый фунт, чтобы утром ящик перевезли через реку, погрузили на телегу и отправили профессору. Поскольку утром Болтона в номере не оказалось, Квасс четко выполнил его просьбу. Он также заверил следствие, что понятия не имел о содержимом багажа своего постояльца.
– А что, по-вашему, было в том ящике? – быстро поинтересовался коронер.
– Одежда и всякие заграничные подарки, – с прохладцей в голосе произнес