Зеленая мумия стр. 268
помощник собирается вскрыть саркофаг и похитить изумруды. Плюс ко всему Болтон совершил непоправимую ошибку: уезжая на Мальту, он в спешке забыл дома платье и платок, в которых планировал бежать из Англии. Узнав об этом от меня, профессор тотчас велел канаку переодеться женщиной и на лодке добраться до “Приюта моряка”. Какаду, как и Сидней, не носил бороды и имел стройное тело, поэтому издали вполне мог сойти за даму. Пряча свои ярко-желтые волосы и броские татуировки, слуга Браддока повязал платок, около девяти вечера подошел к трактиру и заговорил с Болтоном через окно – эпизод, свидетельницей которого стала Элиза Флай. По словам Какаду, Сидней, услышав, что Браддок разоблачил его и осведомлен о его замысле, сильно перепугался. Парень мигом пошел на попятный и предложил канаку солидный куш от продажи изумрудов. Хитрый полинезиец для виду согласился и пообещал зайти позже, чтобы помочь Болтону вскрыть ящик и саркофаг и забрать камни. Простодушный мальчишка верил, что Какаду на его стороне, ведь тот долго плакался ему, будто устал от хозяйского деспотизма. Вернувшись в Гартли, Какаду обо всем доложил профессору, а чуть позже они вдвоем спустились к причалу и поплыли на лодке к “Приюту моряка”».
– Именно тогда госпожа Джашер и заметила их, – сказал Рендом.
– Ага, – кивнул Арчи, – и даже
проследила за их возвращением.
Около полуночи лодка пристала к берегу рядом с аллеей, проходящей прямо под окнами трактира. В такой поздний час поблизости не было никого, даже полицейского, и свет в номере Сиднея Болтона не горел. Профессор разнервничался, решив, что парень, не дождавшись Какаду, сбежал с драгоценностями. Браддок остался в лодке, а канака послал на «дело». Тот постучал в стекло – мигом вспыхнул свет, и окно открылось. Канак по-звериному ловко влез внутрь, створки захлопнулись, огонь погас…
Вернувшись, Какаду шепнул хозяину, что, не дожидаясь сообщника, Болтон вскрыл саркофаг и забрал изумруды. Со слугой Браддока юноша не пожелал делиться, и канак задушил его первым, что попалось под руку, – красным шнуром, сорванным со штор. «Что теперь делать, господин? – спросил Какаду у профессора. – Помогите мне спрятать труп». «Грязная работа – твоя забота, – поморщился тот. – Для того я тебя и держу». Только когда рассвирепевший дикарь пригрозил, что швырнет изумруды в реку, египтолог подчинился. Они поменялись местами: канак стал господином, а профессор – его слугой.
Джулиан тихо вылез из лодки, они вместе с Какаду, крадучись, проникли в номер Болтона, опустили шторы, зажгли свечу, уложили труп в ящик и уже собирались скрыться, прихватив мумию в саркофаге, как внезапно на улице раздались шаги полицейского патруля. Преступники погасили свечу и долго сидели в темноте, ожидая, пока все стихнет. Браддок, по его словам, дрожал от страха, но опасность миновала. Не зажигая свечи, убийцы вылезли из окна: первым – Какаду, который принял из рук профессора саркофаг, оказавшийся нетяжелым, – вдвоем они без труда перетащили его в лодку. Хитрый канак в третий раз вернулся в номер жертвы, отомкнул дверь и, пропустив через задвижку окна леску, запер его снаружи. После этого сообщники сели в лодку и, никем не замеченные, добрались до Гартли. По пути Какаду сообщил, что Болтон договорился с хозяином трактира о завтрашней доставке в Пирамиду ящика с саркофагом, так что бояться нечего.