Зелёный мозг стр. 450
Над Централом едва начинался день, но ни один из оптименов не спал.
Шар Обозрения был отодвинут, и Туеры занимали место в центре первой скамьи в конце зала. Пленников привезли помощники на плавающих тележках. Они сидели на плоской поверхности тележек обездвиженные бледно-голубыми пласмелдовыми пластронами, которые оставляли возможность лишь поверхностного дыхания.
Когда она посмотрела на них вниз со скамьи и увидела эти пять фигур так жестко сжатых, Калапина даже позволила себе чуть-чуть их пожалеть. Женщина — в глазах у нее такой ужас. На лице Гарви Дюрана ярость. Сдержанное ожидание у Глиссона и Бумура. Взгляд настороженного ожидания у Свенгаарда.
И все же, Калапина чувствовала, что чего-то тут не хватает. Она не смогла бы точно сказать, что здесь отсутствовало, она чувствовала лишь какую-то пустоту внутри.
«Нурс прав, — думала она. — Эти пятеро важны.»
Кто-то из оптименов в первых рядах зала принес маленький проигрыватель, и звон колокольчиков можно было услышать над шепотом и бормотанием толпы в зале. Звук этот стал слышнее, когда оптимены затихли в ожидании.
Вдруг мелодии оборвалась на середине.
В зале становилось все тише и тише.
Несмотря на страх, Лизбет внимательно осматривалась в нарастающей тишине. Она никогда раньше не видела живых оптименов — только с экранов общественной системы объявлений. (за время ее жизни это
в основном были члены Туеров, хотя старшее поколение народа еще помнило троицу Кагисс, предшесвовавшую нынешним Туерам). Они все были такие разные и многоцветные — и такие далекие. У нее было тягостное чувство предрешенности оттого, что ничего в этот момент не происходило случайно, а во всем царила устрашающая симметрия, в том, что они находятся здесь в таком окружении.
— Они полностью обездвижены, — сказал Шруилл. — Бояться нечего.
— К тому же, они напуганы, — сказал Нурс. И он неожиданно вспомнил случай из своей юности. Его взяли в один антикварный дом, где один из гедонистов с гордостью устраивал выставку пласмелдовых копий пропавших статуй. Там была огромная рыба, одна фигура без головы на лошади (очень жуткая), монах в капюшоне и мужчина и женщина, которые прижались друг к другу в объятии страха. Мужчина и женщина, он вспомнил сейчас, были похожи лицами на Лизбет и Гарви Дюранов.
«Они являются, в каком-то смысле, нашими родителями, — думал Нурс. — Мы ведем свой род от народа.»
Вдруг Калапина поняла, кого ей тут не хватает. Это был Макс. Он умер, она знала, и на секунду она вспомнила, что же с ним произошло. Пережил свою полезность, решила она… Новый Макс еще, должно быть, не готов.
«Странно, что Макс должен был уйти именно так, — подумала она. Но жизни простых смертных были похожими на осеннюю паутину. Однажды вы увидели их, на следующий день вы увидите лишь место, где они были. — Я должна спросить, что случилось с Максом.» Но она знала, что никогда бы не приблизилась к этому. Ответ потребовал бы отвратительного слова, понятия, в котором даже эвфемизмы были бы отвратительны.
— Обратите особое внимание на Киборга Глиссона, — сказал Шруилл. — Разве не странно, что наши инструменты не отражают никаких его эмоций?
— Вероятно, у него нет эмоций, — сказала Калапина.
— Я не доверяю ему, — сказал Нурс. — Мой дед говорил о коварстве Киборгов.
— Фактически, он ведь робот, — сказал Шруилл. — Запрограммированный давать самые