Библиотека

Железный король стр. 284

Размер шрифта
-
+
Тема

– А ты, Гуарди?

У всех ломбардцев был такой вид, словно у них собирались вырезать кусок живого мяса. Генуэзцы, столпившись вокруг Салимбени и Цаккариа, держали совет. О них ходила слава самых прожженных и хватких дельцов. Недаром о банкирах из города Генуи сложили поговорку: «Стоит генуэзцу взглянуть на твой карман, как там уже пусто». Однако и они согласились, и кто-то из них выразил вслух общую мысль: «Ежели Толомеи удастся вытащить нас из этой истории, быть ему рано или поздно на месте старика Бокканегры».

Толомеи приблизился к семейству Барди, которые вполголоса совещались с Боккаччо.

– Ну, сколько, Барди?

Старший из Барди улыбнулся.

– Столько же, сколько и ты, Толомеи.

Сиенец широко открыл свой левый глаз.

– Значит, внесешь вдвое против того, что предполагал?

– Что ж, потерять все до гроша еще хуже, – ответил Барди, пожимая плечами. – Non e vero, разве не так, Боккаччо?

Боккаччо покорно наклонил голову. Но тут же поднялся и отвел в сторону юного Гуччо. После встречи на лондонской дороге между ними установилась какая-то близость.

– Правда, что твой дядюшка может свернуть Ангеррану шею? – спросил мессир Боккаччо.

На что Гуччо с самым важным видом ответил:

– Дорогой Боккаччо, ни разу в жизни я не слышал, чтобы мой дядя обещал то, чего сделать не может.

Когда совещание окончилось, во всех церквах уже отошла вечерня и над Парижем спустилась ночь. Тридцать итальянских банкиров покинули дом Толомеи через маленькую боковую дверцу, выходившую прямо к монастырю Сен-Мэрри. Они шли гуськом, каждый в сопровождении слуги с факелом в руках, и необычная эта процессия, окруженная багровым кольцом пламени, двигалась среди мрака, словно взывая к небесам о сохранении богатств, коим грозила опасность, – покаянное шествие поклонников златого тельца.

Оставшись в своем кабинете наедине с Гуччо, Толомеи подбил общую сумму обещанных взносов – так полководец перед боем подсчитывает наличный состав своих армий. Закончив работу, он удовлетворенно улыбнулся. Полузакрыв глаза, он протянул к камину, где угли уже подернулись пеплом, руки с набрякшими венами и пробормотал:

– Вы еще не победили, мессир де Мариньи.

Потом обратился к Гуччо:

– Если мы выиграем битву, мы потребуем новых привилегий во Фландрии.

Ибо даже перед угрозой полного разорения Толомеи не мог не мечтать о той выгоде, которую он извлечет из пережитого страха и риска. Легко неся перед собой округлое брюшко, он подошел к сундуку, отпер его и достал оттуда кожаный кошель.

– Расписка, выданная архиепископом, – произнес он. – Вспомни, какую ненависть питает к обоим Мариньи его высочество Валуа, вспомни, что говорят об обоих братьях Мариньи, слухи о том, что Ангеррана якобы подкупили фламандцы, – словом, поверь мне, причин вполне достаточно, чтобы вздернуть и архиепископа, и коадъютора... А ты бери лучшего коня и скачи скорее в Нофль, где и спрячешь бумагу в надежное место...

Взглянув прямо в глаза племянника, Толомеи добавил:

– Если со мной случится несчастье, ты, дорогой мой Гуччо, передашь этот дoкумент в руки его светлости Артуа. Он уж сумеет найти ему достойное применение... Только будь осторожен, ибо на наше отделение в Нофле могут напасть лучники...

И внезапно Гуччо, забыв о ждущих его опасностях, вспомнил Крессэ, красавицу Мари и их первый поцелуй у зеленеющего ржаного

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.