Жёлтая магнолия (полная) стр. 26
едва не потряхивало от этих слов. Как же в этот момент она ненавидела патрициев! Да, среди цверров немало тех, кто оправдал бы эти слова, но у патрициев водятся все те же самые блохи, и если бы только они! Когда мать раскладывала карты перед богатыми синьорами, какие только тайны «небожителей» не выплывали наружу!
Ей было так обидно, что захотелось сделать всё назло. Надеть ещё несколько юбок и навертеть ужасный тюрбан, как у мамы Ленары, а в уши вдеть блестящие дешёвые серьги в три яруса и раскурить прямо здесь трубку с самым вонючим табаком, какой найдётся у торговок в гетто. Она и
в кресло уселась, нарочно поджав под себя ногу и выставив на обозрение туфлю и голую щиколотку — пусть полюбуется! Раз уж он считает её грязной шарлатанкой — пусть так и будет. Чем грязнее и вульгарнее, тем лучше. А что ещё противопоставить раздражающей элегантности этого чванливого патриция?
Единственным приятным моментом было осознание того, что Лоренцо делла Скала поручил ей шпионить за родным братом. А значит, не всё благополучно в этой высокомерной семье. И если поначалу такое занятие показалось ей недостойным и опасным, то теперь она резко переменила мнение на этот счёт. Она с удовольствием проследит за ним, и чем больше его грязных секретов узнает, тем лучше! В этот момент опасность подобного занятия отступила куда-то на второй план.
Миа положила на стол стеклянный шар. Конечно, он ей без надобности, она и так всё видит, но люди верят в то, что в этом шаре есть какая-то сила, и именно на такой вере держится половина успеха любой гадалки. А заодно — и её безопасности.
Голоса стали громче и приблизились, дверь распахнулась, и братья Скалигеры вошли, видно, что явно недовольные друг другом, но пришедшие к какому-то согласию.
— Проверь, кариссимо, — произнёс Лоренцо, указав рукой на шар на столе, — задай ей какой-нибудь вопрос, и, если она ответит неверно, можешь отправить её восвояси. Но если ответит верно — ты дал слово, уж сдержи.
— Вопрос? — усмехнулся маэстро Л'Омбре криво и как-то раздражённо, и, скрестив руки на груди, посмотрел на Дамиану свысока. — Вопрос, значит…
Его взгляд медленно скользнул по её лицу вниз, на красную блузку и пёструю юбку, затем на торчащую туфлю и фривольно подогнутую ногу, а уж оттуда на стеклянный шар и колоду карт, лежащую на столе, и кривая усмешка стала ещё презрительнее.
— Хорошо. Чтобы прекратить этот фарс прямо сейчас, я задам очень простой вопрос. И ты поймёшь, Лоренцо, всю глупость этой затеи. Скажите, э-э-э… монна Росси… сколько чайных пар стоит у монны Джованны в буфетной?
Миа стойко выдержала этот водопад презрения и перевела взгляд на Лоренцо. И готова была поклясться, что старший из братьев явно наслаждается этим моментом.
— Чайных пар? — издевательски переспросила она и покачала головой: — О-ля-ля! Шестьсот дукатов вот за это? Ваша экономка может дать ответ на этот вопрос, стоит ли платить такие деньги? — она снова посмотрела на маэстро Л'Омбре и произнесла холодно: — Задайте вопрос не вслух, а про себя. Вопрос, на который я точно не знаю ответа. А то, может, я подсмотрела ваши чайные пары, пока поднималась сюда. Шарлатанки обычно так и делают. Так