Жёлтая магнолия (полная) стр. 37
плечами и усмехнулась, — цверры ничего такого не возят. Цверры соблюдают законы Альбиции.
— И в самом деле, — понимающе усмехнулся в ответ маэстро и посмотрел на карту.
А Миа отвернулась. Не станет она распространяться тут о том, что и как делают её сородичи.
— Хорошо, поставим вопрос иначе. Предположим, если бы цверры возили что-то незаконное, как бы они попали на пьяцца Романа посреди ночи? — маэстро повернулся и впился взглядом в лицо Мии.
Он смотрел так серьёзно, что весь её боевой запал как ветром сдуло. Она уже заметила, что у маэстро временами бывает такой немигающий взгляд, будто он видит тебя насквозь, и от этого взгляда даже кожа на пятках холодеет. И вот сейчас он смотрел на неё именно так, отчего ей стало не по себе.
Чего это она так разоткровенничалась перед ним?! Миа, Миа, держала бы ты язык за зубами!— Ну не знаю! Если бы, да кабы… Ну принесли через соттопортико* в паланкине* или в мешке, — она повернулась к карте и ткнула пальцем в один из каналов, — вот здесь, на рива Спецьери, можно было переложить девушку из лодки в паланкин и пронести между домами. Там темно, хоть глаз коли, и глухие стены без окон. В одном месте есть запертая калитка, но ключ
ведь подобрать проще, чем плыть на глазах у всех ночных констеблей. Там же, недалеко на Спецьери, и ключник сидит, прямо на углу. Я бы сделала так.
И чтобы снова не встречаться с пронизывающим взглядом маэстро, она подошла к столу, присела на край и взяла свою чашку. Кофе уже остыл, но ей нужно было чем-то занять руки.
Какое-то время в комнате висела тишина, а затем маэстро спросил, обернувшись:
— Так что, предвидения не будет? Всё, что я услышал, пока не более чем теория и наблюдательность, основанная на… — он сделал паузу, окинув Дамиану двусмысленным взглядом, — определённом образе жизни. И будьте так любезны, слезьте со стола. Не люблю, когда на моей утренней газете сидят… посторонние.
— Ах да! А не то монне Джованне придётся мыть с мылом и ваш стол, и вашу газету! — воскликнула Дамиана, качнула несколько раз чашкой, размазывая по стенкам кофейную гущу, и перевернула её в блюдце. — Хотите ещё предвидения? Будет вам предвидение!
Она перевернула чашку, взглянула на разводы коричневой жижи и, поцокав языком, воскликнула, как настоящая гадалка на площади:
— О-ля-ля, синьор! Сегодня у вас будет неудачный день! Очень неудачный! Вы хотели пойти в какое-то людное место, но ваши туфли придут в негодность. Как и сапоги. Как и ещё одни туфли! Какая жалость! Поэтому никуда вы не пойдёте. А ещё вы ожидаете какую-то книгу… Ясно вижу — очень ценную книгу! Но вот тоже неудача, вижу мужчину в зелёном… Большого мужчину… Ах да, это же ваш дворецкий! И животное… да точно… крысу? Ах нет! Кошку… Нет, собаку. Точно — это собака. Две собаки. Две маленьких собаки. Так что вот, синьор, вас ждёт неудачный день из-за собак. Такое вот вам моё предсказание.
Миа спрыгнула со стола, подхватила сумку и, достав из неё яблоко, надкусила с хрустом и направилась к выходу. Уже в дверях обернулась и добавила:
— А знаете что? Хватит с меня предвидения на сегодня. Арриведерчи, маэстро Л'Омбре! —