Жёлтая магнолия (полная) стр. 42
мёртвая девушка… Сейчас в переулке было сумрачно, лишь над головой — полоска голубого неба на уровне третьих этажей палаццо. Но всё-таки относительно светло, а вот ночью? В дальнем конце соттопортико поблёскивала на солнце вода в канале Спецьери, и Райно окинул взглядом стены: нет окон, нет фонарей, ночью здесь полная темнота…
Вытащить тело из лодки и положить на берегу — это одно, а вот нести через этот узкий тёмный переулок, открывать калитку, предварительно смазав замок и петли, да ещё лепестки… Длинный путь от рива Спецьери, и велика вероятность попасться кому-нибудь на глаза. На теле не было ссадин или царапин, а значит, его точно не тащили волоком.
«…Ну принесли через соттопортико в паланкине или в мешке…»Он снова вспомнил слова гадалки. Убийца определённо силён и бесстрашен, раз смог пронести тело здесь. А ещё знаком с этим хитросплетением дворов. Или…? Или убийц было двое. Узкий дамский паланкин вполне возможно пронести здесь, и что внутри него, никто спрашивать не станет. Он не привлечёт внимания, и уж точно никто никогда не смотрит в лица носильщиков.
«…И если собаки лаяли, кто-то должен был их услышать и всё это увидеть, а если не лаяли, то почему не лаяли? И если синьор Криченцо никого не убил в ту ночь, то, значит, никого и не было…»Райно ещё раз посмотрел на глухую стену палаццо синьора Криченцо и решил, что поговорить насчёт мастиффов он, пожалуй, сходит сам.
— И какой он? Ну же, Миа, расскажи! Ну кто ещё в гетто похвастается тем, что разговаривал с Хромым накоротке! — воскликнула Николина.
Ради того, чтобы узнать подробности, она забросила даже утреннюю торговлю, и пришвартовавшись напротив лавки Дамианы, в кои-то веки позволила себе просто слушать, не пытаясь попутно что-нибудь продать.
— Ну же, Миа! Какой он?! Что из тебя всё клешнями-то надо тащить!
Миа поставила ногу на выступающий камень и ответила, глядя на воду и будто пытаясь вспомнить:
— Высокомерный. Зануда. Педант. Сушёный стручок ванили! — воскликнула она и перевела взгляд на Николину. — Такой же дорогой, сморщенный и приторный! Употреблять в небольшом количестве, иначе стошнит! Чванливый аристократ, — и она легонько пнула носком туфли кольцо для швартовки, вставленное в брусчатку.
— Ого! Сколько всего и сразу! Видать, не на шутку он тебя зацепил! — подмигнула Николина. — Но за сто дукатов я бы вытерпела хоть все оскорбления на свете.
Миа пожала плечами. Она не сказала Николине всей правды — ни про шестьсот дукатов, ни про то, зачем на самом деле её приглашали в палаццо Скалигеров. Сказала лишь, что синьора Перуджио, их тётка, желает перед смертью выведать семейные тайны. А поскольку она слишком стара, чтобы таскаться сюда по воде, то придётся Дамиане самой наведываться к ней целую неделю. А почему бы и нет, пока старуха Перуджио щедро платит за гадание?
Не стоит остального знать Николине, у той язык за зубами не удержится, не хватало, чтобы вся сестьера Пескерия болтала о том, как может разбогатеть Дамиана Росси, работая на Хромого! Да и вообще, если кто узнает в гетто, что она взялась помогать Скалигерам, вряд ли её за это похвалят. Как бы не выдали красную метку — после такого путь в гетто ей
будет заказан.