Жёлтая магнолия (полная) стр. 9
Миа с улыбкой.
Николине легко предсказывать: она каждый день продаёт на девять дукатов и восемьдесят сантимов, и ради того, чтобы предсказание сбылось, на двадцать лишних сантимов она точно кого-то уговорит.
— А я вот что тебе предскажу! Пусть к тебе сегодня придёт… богатый синьор. Да что там богатый… пусть будет очень богатый! И отвалит кучу денег! — рассмеялась Николина, закатив глаза и подбоченясь. — Ты поломаешься, конечно, немного, как настоящая синьора, а потом расскажешь ему всю правду! А может, он и влюбится даже в тебя и позовёт жить к себе в палаццо! Будешь есть за золоте, спать на лебяжьем пуху и есть спаржу, — Николина обернулась, и указав пальцем на лодку, что двигалась навстречу, добавила: — А вон, кстати, и он, явно чалит к твоему берегу! И, судя по всему, это чванливый патриций. Всё, как ты любишь! Ты уж не стесняйся, — добавила она шёпотом, — оборви с него все лепесточки!
— Очень кстати, — усмехнулась Миа, — вот с него я и возьму свои сто дукатов, или пусть плывёт восвояси. И вообще… расскажу-ка я ему всю правду, благо сегодня я очень и очень зла!
— Удачи тебе, Миа! — воскликнула торговка, отталкиваясь веслом от причала.
— И тебе, Николина.
Глава 2. Предложение, от которого нельзя отказаться
Миа окинула клиента цепким взглядом.
Богатая гондола, совсем новенькая, с фигурой ангела на носу. Верх чёрного борта всё ещё отливает свежим лаком, сиденья обиты красной тиснёной кожей, и гондольер, подпоясанный новым кушаком, стоит с таким спесивым выражением лица, словно привёз самого дожа!
Мужчина, сошедший на рива дель Карбон, показался Дамиане на редкость неприятным. Сразу видно — патриций. Уже немолодой и чуть сгорбленный, но покрыт налётом надменности словно позолотой, да в три слоя! Одет во всё чёрное, как гробовщик, но одежда дорогая — сплошь бархат и атлас. И на ногах не короткие сапоги, какие обычно носят синьоры в пору большой воды, а мягкие замшевые туфли с серебряными пряжками, в каких ходят, наверное, только дожи в своих покоях. Длинные чёрные волосы небрежно перехвачены на затылке широкой лентой. Пряжка на шляпе, пряжки на туфлях, булавка на шейном галстуке, запонки и пуговицы оправлены в серебро. Всё это дорогое, с камнями, и даже одна запонка стоит столько, сколько Миа и за год не заработает. Странно, что этого господина не в паланкине принесли: таким небожителям не пристало пачкать свои туфли о мостовую бедной сестьеры.
— Монна Росси? — мужчина заложил руки за спину и остановился, разглядывая осколки стекла и Дамиану с корзиной овощей.
— Это я, — ответила Миа и, подхватив одной рукой цветастую юбку, а другой корзину поудобнее, направилась в лавку.
После разбитого витража разговаривать с одним из патрициев ей хотелось меньше всего. А ещё ноздри снова почувствовали, как дрожит воздух, принося тяжёлый сладкий запах магнолий. Весна близилась к концу, и деревья в саду Дворца Дожей в центре Альбиции должно быть уже зацвели. И может быть, их аромат долетел сюда от самого Дворцового канала, а может, это Светлейшая снова приподнимала перед ней завесу своих тайн, но этот запах преследовал Дамиану неотступно с раннего утра.
Мужчину приглашать не пришлось. Он, нисколько не стесняясь, вошёл в лавку сам, старательно обходя осколки и чуть прихрамывая на одну