Жемчужины Парлея стр. 2
которые в период формации столкнулись и соединились. На песчаной полосе острова росли кокосовые пальмы; местами попадались в песке ямы, где песок сползал прямо в море. Через эти провалы можно было видеть защищенную лагуну, воды которой походили на слегка тронутую рябью поверхность зеркала. Эта неправильно очерченная лагуна вмещала в себя огромное количество воды, и во время отлива вся масса воды устремлялась в узкий канал. Канал был так узок, а напор воды так силен, что проход скорее напоминал речную быстрину, чем обыкновенный вход в атолл. Вода в проливе кипела, бурлила, образовывала водовороты и проскальзывала в море в белой пене стремительных волн. Каждая из этих мощных волн, ударявшая судно в нос, сбивала шхуну с ее курса и точно стальным клином отталкивала ее к берегу пролива. После того как часть пути была пройдена, близость к опасным коралловым рифам заставила шхуну повернуть. Переменив галс, она стала бортом к течению, и ее помчало течением в открытое море.
— Ну, теперь как раз кстати пустить в ход вашу новую дорогую машину, — добродушно посмеивался Гриф. Все знали, что эта машина была больным местом капитана Уорфилда. Он упрашивал и умолял купить ее, пока Гриф не дал своего согласия.
— Она еще окупится, — возражал капитан. — Со временем вы убедитесь. Это
лучше всякой страховки, а ведь вы знаете, что страховые общества не отвечают за крушение в архипелаге Паумоту.
Гриф указал на небольшой катер, который позади них шел тем же курсом.
— Ставлю пять франков, что маленькая «Нухива» обгонит нас.
— Несомненно, — согласился капитан Уорфилд. — Она относительно сильнее нас. Мы по сравнению с ней настоящий океанский пароход. У нее десять лошадиных сил, и она так и скачет по волнам. Она могла бы, кажется, добраться до самой преисподней, и все-таки ей не одолеть этого течения. Скорость течения теперь десять узлов.
«Малахини» швыряло и качало на все лады, и со скоростью этих десяти узлов она вылетела в открытое море.
— Через полчаса станет тише, и тогда мы войдем в пролив, — сказал капитан Уорфилд с раздражением, которое объяснилось его словами: — Он же не имел права называть остров Парлей. Остров обозначен на адмиралтейских и на французских картах под названием Хикихохо. Остров открыл Бугенвиль и назвал туземным именем.
— Дело не в названии, — вставил судовой приказчик, воспользовавшийся разговором, чтобы остановиться с руками, уже наполовину засунутыми в рукава рубашки. — Важно то, что остров тут, под самым нашим носом, и что на нем сидит старик Парлей со своим жемчугом.
— А кто видел его, этот жемчуг? — спросил Герман, посматривая то на одного, то на другого.
— Да это всем известно, — ответил судовой приказчик. — Таи-Хотаури, — обратился он к рулевому, — что ты знаешь о жемчуге Парлея?
Канак был доволен, что к нему обратились, он с чувством собственного достоинства перебирал спицы рулевого колеса.
— Мой брат нырял для Парлея три-четыре месяца. Он много говорил о жемчуге. Хикихохо — очень хорошее место для жемчуга.
— И скупщикам жемчуга никогда не удавалось вытянуть у Парлея ни одной жемчужины, — вмешался в разговор капитан.
— Рассказывают, что, отправляясь на Таити, он вез Арманде целую шляпу жемчуга, — продолжал рассказывать приказчик. — Это было пятнадцать лет назад, а