Земное притяжение стр. 69
вздохом. — Вам самое главное, чтоб за вами стирали и убирали!..
— Всё правильно, — поддержал Мурашов-Белкин. — Женщина как была в средневековом рабстве, так и осталась. Домашняя прислуга, и больше ничего.
— Как же ничего? — удивился простодушный проверяльщик. — Вот наши девушки! На работу ходят, по домам не сидят.
— Да то-то и оно-то, что теперь женщина ещё и на жизнь должна заработать! Не только подать-убрать-постирать, но и зарплату принести! Рабство и есть.
— Эмансипация, — поправил проверяльщик. — Равенство полов. Все одинаково работают и зарабатывают.
— Не больно-то мужчины разбежались с нами одинаково работать!.. — вдруг вспылила Светлана Ивановна. — Мы отсюда, из библиотеки, сразу в магазин бежим, потом домой, а там вторая смена — обед поставь, посуду помой, у кого детки, уроки проверь! А тут и третья — в огороде тоже само ничего не вырастет! Вон наш Петя, такой понимающий мужик был, такой душевный, а попросишь, к примеру, грядку вскопать, ни за что не станет!.. Сто причин найдёт для отказа!.. Не любите вы, современные мужчины, работать! Разучились совсем.
— А жена? — задал вопрос Хабаров. — Ушла от него, что ли? Из-за грядок?
— Какая жена? — не поняла Светлана Ивановна. — Ах, да не было у него никакой жены, может, по молодости только, но он не рассказывал, а я не расспрашивала. Один он жил, одинёшенек.
— Да вроде не старый ещё, — удивился Алексей Ильич.
Светлана Ивановна махнула рукой:
— Должно быть, нагулялся! Помню, говорил он мне, что, мол, все свои обязательства выполнил, и новых ему не хочется. Для себя пожить хотел человек. Любимым делом занимался — любил он библиотеку нашу, от души любил!.. А ещё мечтал антоновку восстановить, какой она раньше была — каждое яблоко с кулак величиной, жёлтое, на свету прозрачное, надкусишь, сразу сок брызнет!.. Нет сейчас такой антоновки…
Зазвонил телефон.
Светлана Ивановна сняла трубку и позвала Хабарова.
— Кто там? — спросила Галя у Светланы Ивановны, когда тот отошёл к телефону.
Та рассердилась:
— Господи, ещё ты встреваешь! Выдумала себе чепуху какую-то! — Но Галя смотрела так жалобно, что Светлана Ивановна продолжила, понизив голос: — Ну, девица какая-то, из управления, секретарша вроде!
Секретарше Галя обрадовалась — хорошо, что не жена. Впрочем, не может быть, чтоб такой мужчина жил бобылём на манер Петра Сергеевича!..
Хотя и директор бобылём не был, это Галя точно знала…
Светланочка Ивановна с писателем принялись за свои бумаги, Хабаров с Настей за опись, а Галя вернулась в читальный зал, развернула карамельку, сунула за щёку, вздохнула и стала рисовать на бумажке и мечтать.
…Вот бы москвич в неё влюбился, сделал предложение и забрал с собой. А что, так бывает, по телевизору то и дело показывают!.. Приезжает столичный житель в провинцию, влюбляется в простую девушку и увозит её, и там, в столице, у неё начинается совсем другая, увлекательная жизнь! Свадьбу они, конечно, здесь сыграют, в Тамбове. Чтоб все видели. Чтоб все знали!.. Светлану Ивановну пригласят, Настю, всех родственников и соседей. Соседки, материны подруги и врагини, станут качать головами — надо же, какого жениха Галька-то отхватила!.. Видный, достойный, да ещё из Москвы!.. Сидела-сидела, никто не брал, и вон как жизнь повернулась!.. А она, Галя, такой хорошей женой будет, самой лучшей! Она же всё, всё умеет, о чём он там говорил, —