Жена моего босса стр. 231
сынок? Приболел? – с тревогой спросил Миша. – Ща, погоди, разберемся.
Он потрогал пылающий лоб пацана, покачал головой:
– А что болит-то?
– Н-нн… не знаю… – с запинкой выговорил Пашка. – Просто холодно и кости ломит. И тошнит.
– М-да… – протянул Миша. – Ну погоди, ща мы тебе аспирину найдем.
– Ему нельзя аспирин! – неожиданно вступил Сашка.
– Почему нельзя? Как это – нельзя? – смешался Миша.
– Так мама говорит, – пожал плечами Сашка.
– Так, не морочьте голову, я сейчас позвоню вашему врачу! – Миша взялся за телефонную трубку и тут только сообразил, что не знает ни имени врача, ни его телефона. Всем этим всегда занималась Ольга, оперативно консультируясь с медиками, когда кто-то из детей сваливался с простудой.
– Какой телефон у врача? – спросил он Пашку.
– Надо позвонить маме, – чуть слышно ответил Пашка. – Она знает… Она бы сделала мне морс из клюквы…
Видимо, от плохого самочувствия высокий голенастый подросток сделался вдруг маленьким, беспомощным мальчиком. Глаза его лихорадочно блестели, Олины глаза, зеленые…
– Пап, ну правда, ты спроси у мамы, – закивал Сашка. – Мама все знает, она поможет.
– А когда она приедет, а, пап? – требовательно спросил Пашка. – Я соскучился ужасно. Я, может, потому и заболел, что соскучился. Я, может, вообще умру без мамы… Он хлюпнул носом от жалости к себе.
– Не болтай ерунды, – рассердился Миша и вышел из комнаты.
Темная, тревожная ночь висела над домом. Где-то за окном зловеще ухала сова. С подоконника на него глянули светящиеся в темноте, пронзительные глаза Барса.
И Мишу вдруг сковал панический ужас, такой, которого он еще никогда не испытывал в жизни. Он вдруг представил себе череду долгих, пустых дней, в которых не будет Оли. Не с ним не будет, а совсем не будет, нигде. Нельзя будет представить себе, как она проснулась где-то в своей белой постели, вытащила из-под одеяла тоненькую лапку и трет глаза, а солнце теплыми зайчиками играет на ее коже. Нельзя будет позвонить ей и услышать в
трубке родной, мягкий, с хрипотцой, голос. Глядеть, хотя бы издали, как она дурачится с мальчишками, скачет с ними на лошадях и ее золотые волосы развеваются на ветру.
Он глухо вскрикнул, схватился за голову, заметался по темному дому, уронил что-то. «Девочка моя! Моя маленькая девочка! Что же я наделал?!»
Миша бросился на улицу, жадно вдохнул влажный, пропахший дождем воздух, рванул на груди футболку, чувствуя, что дыхания не хватает. «Только живи! Люби кого хочешь, живи с кем хочешь. Только живи!»
Прыгающими руками он выхватил мобильный и принялся набирать номер Марты. Остановить ее. Успеть! Только успеть!
В трубке протяжно ныли гудки, и Мише казалось, что каждый звук дергает в его мозгу какую-то туго натянутую струну.
– Возьми трубку, сука! Трубку возьми! Ради бога, пожалуйста, возьми трубку! – беззвучно кричал он в темноте.
***Боли не было. Вдруг стало светло. Теплый ветер ударил Оле в лицо, запахло свежей зеленью, травой, прогретым солнцем воздухом. Легкая гнедая лошадь чутко слушалась ее прикосновений, неся ее к темневшему на кромке поля лесу. Слева медленно катила спокойные воды недавно вскрывшаяся ото льда река. Над ее глянцевой, подернутой легкой рябью поверхностью клубилось туманное марево.Засмеявшись весело, отчаянно, Ольга обернулась и увидела Руслана. Он сидел верхом на вороном жеребце – сильный, красивый, широкоплечий. Весеннее солнце золотыми