Жена полковника стр. 5
Тут он спохватился: ведь он критик, ему сам Бог велел ее покритиковать. — Случается, ей слегка изменяет слух, но с таким же успехом это можно сказать и об Эмили Дикинсон. Есть у нее к тому же несколько коротких стихотворений, словно написанных Лендором.
Для Джорджа Пилигрима это была просто тарабарщина. А сам Дэшвуд, уж конечно, отвратительный интеллектуал. Но полковник был хорошо воспитан и ответил с подобающей любезностью. Генри Дэшвуд продолжал, словно тот не произнес ни слова:
— Но выдающейся книгу делает страсть, она трепещет в каждой строке. Нынешние молодые поэты по большей части так вялы, холодны, безжизненны, уныло интеллектуальны, а тут неприкрытая земная
страсть. Такое глубокое, искреннее чувство, разумеется, трагично… да, мой дорогой полковник, как прав был Гейне — свои большие печали поэт избывает в малых песнях. Знаете, когда я читал и перечитывал эти душераздирающие строфы, я нет-нет да и вспоминал Сафо.
Чаша терпения Джорджа Пилигрима переполнилась, он поднялся.
— Очень мило с вашей стороны так превозносить книжку моей жены. Я уверен, она будет счастлива. Но я должен спешить. Мне надо успеть на поезд, а я хочу еще перекусить.
«Набитый дурак», — с досадой произнес он про себя, поднимаясь по лестнице в ресторан.
Домой он попал к самому ужину, и когда Эйви отравилась спать, пошел к себе в кабинет и стал искать ее книжку. Ему хотелось снова ее перелистать и разобраться, из-за чего подняли весь этот шум, но книжки нигде не было. Должно быть, Эйви ее забрала.
— Вот дурная, — пробормотал он.
Он же сказал ей, книжка, на его взгляд, очень хорошая. Чего еще от него требовалось? Ну да ладно. Полковник зажег трубку и уткнулся в газету, читал, пока не стали слипаться глаза. Но примерно через неделю ему случилось на день поехать в Шеффилд. Там он обедал в своем клубе. И когда почти кончил трапезу, вошел герцог Хэйврел. С этим здешним вельможей полковник, конечно же, был знаком, но только шапочно, и, когда герцог подошел к его столику, он удивился.
— Мы так огорчены, что ваша жена не смогла к нам приехать на субботу и воскресенье, — сказал герцог с застенчивой сердечностью. — Мы ожидали весьма интересную публику!
Джордж был поражен. Вероятно, Хэйврелы пригласили их с Эйви на субботу и воскресенье, и Эйви, ничего ему не сказав, отказалась. У него хватило присутствия духа ответить, что он тоже огорчен.
— Будем надеяться, в другой раз нам больше повезет, — сказал герцог и прошествовал дальше.
Полковник Пилигрим был вне себя и, вернувшись домой, тотчас заговорил с женой:
— Послушай, что это за история с приглашением к Хэйврелам? С какой стати ты ответила, что мы не можем приехать? Они никогда еще нас не приглашали, а у них лучшие в округе охотничьи угодья.
— Мне это не пришло в голову, я подумала, тебе там будет скучно.
— Черт возьми, могла бы по крайней мере спросить, не хочу ли я поехать.
— Извини.
Он внимательно на нее посмотрел. Что-то в выражении ее лица его смущало. Он нахмурился.
— Меня-то, надеюсь, приглашали? — рявкнул он.
Эйви чуть покраснела.
— Сказать по правде, нет.
— Да ведь это сущее неприличие — приглашать одну тебя.
— Вероятно, они сочли, что общество, которое соберется, не в твоем вкусе. Видишь ли,