Библиотека

Зенитчик-2 стр. 100

Размер шрифта
-
+
Тема

из бронетранспортеров, второй успел уползти.

— Где раненые?

— Пошли, покажу.

Раненых оказывается трое, все тяжелые. У одного голова обмотана окровавленными бинтами, пытаюсь нащупать у него пульс, не получается. У второго пулей разворочено плечо, похоже, задет сустав. Третий…

— Осколок скулу срезал, — поясняет Евстифеев.

Кого выносить первым?

— Финогенова бери, — видя мое сомнение, ротный указывает на третьего.

Логично. Раненый в голову — непонятно жив или мертв, второй останется инвалидом, это даже мне очевидно. А у третьего еще есть шанс встать в строй. А лицо… В конце концов, люди со всякими лицами живут, а после войны еще и завидным женихом считаться будет. Вешаю автомат на спину.

— Ну, давай!

Закидываю левую руку раненого себе на шею, прихватываю своей левой, правой беру его за талию и встаю вместе с ним. Финогенов стонет от боли.

— Потерпи, солдат. Давай: левой, правой, левой, правой.

Стараюсь всю его тяжесть принять на себя, но мы еле двигаемся. Нет, так дело не пойдет.

— Подожди.

Перевешиваю автомат на шею и беру раненого на «мельницу». Встаю.

— Терпимо?

Тот что-то мычит, но вроде как терпимо. По крайней мере, от боли на каждом шагу не стонет. Интересно, парень-то явно крупнее Витька будет, но того мы вместе с ротным еле тащили, а Финогенова я один пру, и ничего.

Или это чисто субъективное — труп всегда тяжелее кажется, чем живой человек?

Однако через пару сотен метров я в этом уже не был так уверен. В Финогенове верных семьдесят килограммов будет, а дорожка еще та. Хоть и стараюсь я в грязь не лезть, выбирать места посуше, но не всегда это удается. Грязь липнет к сапогам, уменьшая и без того невеликую скорость. ППШ качается на шее и на каждом шагу стукает диском по груди. Вроде и не сильно, но так раздражает. Раз, два, левой, правой. Вспомнив начало своей трудовой карьеры, стараюсь не думать о давящей на плечи тяжести и втянуться в монотонный ритм шагов. Раз, два, левой, правой. Вроде, помогает.

А вот и берег. Нахожу спуск, по которому съезжали на лед реки повозки. Берег истоптан и заезжен множеством следов, убитых нигде не видно, значит прошли. Только бы не упасть, только бы не поскользнуться. Осторожно балансируя, спускаюсь на лед. Сверху он уже подтаял, под ногами хлюпает вода, а снизу лед. Скользко. Расставляю ноги пошире и иду мелкими шагами. С левого берега мне уже спешит помощь.

— Отпускай.

Тяжесть сваливается с моих плеч, раненого за моей спиной принимают двое пехотинцев.

Вдоль берега вырыта траншея. Глубокая, даже мне достаточно лишь немного пригнуться, чтобы полностью скрыться в ней, местные могут ходить не пригибаясь. Здесь нас встречает местное начальство.

— Кто такой?

Я протягиваю молоденькому младшему лейтенанту свою изрядно замусоленную красноармейскую книжку.

— Ротный меня послал раненого вынести. У вас санинструктор есть?

— Нет санинструктора. У меня на почти полкилометра двадцать активных штыков есть. Неси на сборный пункт.

— Помощника дадите?

— Дам. Он и дорогу знает.

Сборный пункт в виде большой брезентовой палатки с красным крестом в белом круге расположился в неглубокой балке. Пехотинец исчезает, едва мы опускаем Финогенова на землю у входа.

— Есть кто живой?

Только я сунул нос внутрь, как тут же отпрянул обратно — лучше на свежем воздухе,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.