Зенитчик-2 стр. 103
оружия…
Легок на помине. Прежде, чем женщина успевает ответить, я делаю шаг вперед.
— Вот его винтовка. И автомат мой верни, я вторую принес.
— Так я его уже оприходовал…
Нет, ну мало меня кидали? Одним разом больше, одним меньше — какая разница? Надо бы плюнуть этому гаду в рожу и пойти дальше, но от столь наглого и бесцеремонного развода я зверею.
— Верни оружие, сволочь!
Я делаю шаг вперед и пытаюсь схватить мелкого за ворот шинели, но он уворачивается и успевает юркнуть за свое начальство.
— В чем дело? — удивляется начальница.
— Я раненого принес без оружия, так этот хмырь отказался его принимать. Я
ему свой автомат оставил, сказал, что винтовку потом принесу, а он мне пэпэша вернет.
— Объедков, верни автомат, — принимает решение начальство.
На мой взгляд, вполне справедливое.
— Я же его оприходовал!
Объедков, дали же предки фамилию, продолжает ерепениться. Зря он так. Щелк! Затвор выбрасывает в грязь стреляную гильзу. Убедившись, что в магазине есть еще один патрон, толкаю рукоятку вперед до упора и поворачиваю вправо.
— Сейчас я тебя самого оприходую!
Хмырь, взвизгнув, опять прячется за свое начальство. Я пытаюсь обойти женщину сбоку, но длинный ствол винтовки не позволяет сделать это достаточно быстро и он опять ускользает.
— Прекратите! — голос женщины срывается. — Объедков…
Вот это да! Нет, слыхал я матерщину и похлеще, но чтобы такое срывалось с губ вполне интеллигентной с виду женщины, военного медика… Санитар, или кто он там, срывается с места, как спринтер на чемпионате мира, гнев начальства пугает его сильнее моей пули. Нырнув в палатку, он буквально через три секунды выскакивает обратно с автоматом в руках.
— Давай сюда.
Убедившись, что это действительно тот автомат, сую в руки Объедкову винтовку.
— Разрядить не забудь. Вторая — вон лежит, подбери.
Прихватив обе трехлинейки хмырь скрывается в палатке, обоз трогается с места. Мне тоже пора. Поправив на плече привычную тяжесть и сделав два шага, я замираю. А куда, собственно, идти?
Глава 8
— Старшиной батареи пойдешь?
— Нет, товарищ старший лейтенант, не пойду.
— Ну и дурак.
Сам знаю, что дурак. Был бы умным — сидел бы в генеральном штабе, а не в этой дыре. Или вообще в эту историю не вляпался.
На фильтре меня недолго мариновали — таких, как я, туда прибывали каждый день десятки и сотни. Многие без оружия, а некоторые и без документов, с ними разбирались основательнее. Моя красноармейская книжка, даже без фотографии, никаких подозрений не вызвала, и уже через неделю я оказался в таком же зенапе, только гвардейского танкового корпуса. Гвардейцам повезло чуть больше — они хоть и вышли из окружения почти без техники, но более или менее организованно. А мои прежние сослуживцы, насколько мне известно, еще ходили где-то по немецким тылам — в фильтрационном лагере никого из нашего корпуса я не встретил. А автомат все-таки отобрали.
Дела наши на фронте шли неважно. Левый берег Донца удалось удержать, но Харьков скоро должен пасть, а там, насколько помню, и до Белгорода дойдет. Но знал я и другое: это контрнаступление — лебединая песня панцерваффе. У них еще будут Курская дуга, Житомир, Арденны и Балатон, но больше ни разу им не удастся сотворить еще один котел, подобный тому,