Библиотека

Женька-Наоборот стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

Решила смолчать и смолчала.

Не смолчал Алеша Рязанцев из десятого класса. Он такой… Он только кажется спокойным и добродушным, а всмотритесь, как напряглись мышцы его широкого скуластого лица!

— Ты, Перчихин, верно сказал про себя, что дурак. Дурак — значит непонятливый. Такой ты и есть. Вот и поучись у Тани.

Перчихин скрестил на груди руки:

— Учусь. Я же сказал: первая ученица…

— А лучше бы придержал язык.

И вдруг Таню словно током ударило: она-то сама не придержала язык! Самой придется предать человека всеобщему осмеянию. Предать… И какого человека — Алешу!

…В канун праздника, когда Таня вместе с девочками возвращалась домой, в их компанию затесалась Ира Касаткина. Ирочка-Касаточка — она любит, чтобы ее так называли и считает себя самой хорошенькой в восьмом «Б». Она похожа на куклу, не на какую-нибудь смешную, лохматую, а на дорогую, с густыми ресницами, с вьющимися золотыми волосами.

Мама Касаткиной сказала однажды на родительском собрании: «Девочка не виновата, что она такая славненькая. Зачем говорить, что она кокетничает? Она просто всем нравится». Ира, узнав про такое мамино выступление, осталась очень довольна.

Под праздник поневоле летишь из школы чуть не вприпрыжку. Вот они и летели, размахивали портфелями; гадали, какая погода будет первого и второго мая; обсуждали, кому что надеть на экскурсию. Ира предвкушала, как она поразит своим видом всех пассажиров. Она к маю получила модное платье, такое, знаете, — юбка «бочоночком»! Ужасно жаль обновлять, тем более что на солнце голубой цвет легко выгорает… Но она обновит! Хотя бы из-за некоторых старшеклассников. Например, из-за Алешки Рязанцева. Слишком ученый. Делает вид, что ему все безразличны…

Таня не переносит, когда Ира становится похожей на свою мамашу. Так же губки складывает и тянет каждое слово. И вообще никто не смеет так говорить об Алеше!

— Ты его совершенно не знаешь. Он на тряпки не обращает внимании.

— А на что? На умные разговоры?

— Представь себе!

Девочки на минуту замерли возле витрины «Гастронома». Розовый окорок, колбаса, шпроты в золотистых коробках — все это в предобеденный час дразнит молодой аппетит. Кроме того, приятно увидеть и собственные физиономии, отраженные толстым оконным стеклом. Таня обычно становится на цыпочки, чтобы не так выделяться, но теперь, разволновавшись, забыла привстать и такой показалась себе маленькой, неприметной, хоть плачь… Ира же покрасовалась, подмигнула своему отражению:

— Бедные мы… Где уж нам тягаться с теми, кто умеет увлечь беседой!

Вот тут-то Тане и следовало придержать язык. Но она протянула в тон Ире:

— Правильно, где уж…

— Пожалуй, скажешь, что он от тебя без ума?

Оглянувшись, не показался ли в

переулке Алеша, Таня невозмутимо ответила:

— Все может быть.

— Вера, Лида! Слышали?

Лида отвела глаза: она не любила участвовать в столкновениях. А Вера пришла в восторг. Про нее говорили, что из всех навыков и умений ею за четырнадцать лет жизни освоено только одно — уменье смеяться по поводу и без повода.

— Слышали! Ха-ха-ха! На экскурсии убедимся.

— Убедимся в другом. — самодовольно отрезала Ира. Она, прищурясь, оглядела Таню и предложила пари: — Спорим! Как раз у тебя ничего не получится.

— Получится. Как раз у меня. Спорим!

— На что?

Таню давно гипнотизировал лоснящийся жирный окорок. Она предложила:

— На пирожки с мясом. На пять штук…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.